Ведьмин внук

— Какая это по счёту кружка за сегодня?

Мать складывает руки на груди, отчего ярче очерчивается округлившийся живот.

— Третья. Я где-то читал, что в день можно до пяти кружек.

Артём осторожно прислоняется плечом к косяку, когда чувствует лёгкую слабость, и, копируя мать, складывает руки на груди.

— Вроде бы до экзаменов ещё далеко, а ты уже пытаешься функционировать лишь на одном кофе. Или это тест-драйв организма?

Отец явно пытается разрядить атмосферу шуткой. Однако на этот раз внутри Артёма скручивается не узел, а пружина, и ослабить её не удаётся.

Лёгкая полуулыбка стирается с губ отца, стоит Артёму только бросить на него взгляд. Тот самый, исподлобья, что так не понравится матери. Артём замечает в родительских глазах какую-то странную задумчивость, но на грудину будто бы что-то начинает давить и он отвлекается.

— Никакого кофе. На кухне его нет, можешь не искать. Турку я, впрочем, тоже убрала.

«Давай поспим» — мурлычет Гордей.

Артём шумно выдыхает, снова зарываясь пальцами в волосы и дёргая себя за прядки, на этот раз куда как болезненней, будто это поможет встряхнуться.

— Тогда я прогуляюсь. Подышу свежим воздухом.

— Оставь карточку дома.

— Да на здоровье. Сейчас принесу.

— Я не стал вмешиваться, но, по-моему, ты перегнула палку. — Слышит Артём голос отца, прежде чем переступить порог собственной комнаты.

— Я выросла нормальным человеком и ему немного жёсткости не повредит.

Дверь Артём закрывает с тихим щелчком, понимая, что, кажется, всё это время он был слишком мягким, понимающим и.

* * *

Улица встречает его позднеосенним холодом и серой хмарью. Поднявшийся ветерок дует прямо в лицо, и Артём морщится, поднимая воротник куртки выше, а тонкую шапку натягивая глубже. Зато сонливость отступает не хуже чем после порции кофе. Даже голове становится чуть легче. Ровно до тех пор, пока Гордей снова не подаёт голос.

«Ну вот, расстроил беременную мать. Вернись, поспи, а я...»

— Тебя заело? — ворчит Артём, засовывая руки в карманы и осторожно оглядываясь.

Вокруг нет ни души и это немного успокаивает. Только от подъезда он всё равно отходит быстрым шагом, спеша скрыться за пределами видимости собственных окон.

«Могу колыбельную спеть. Снова».

Смешок Гордея отдаётся в затылке усилившейся пульсацией.

— Просто заглохни, — выплёвывает Артём.

Выскочившая из-за поворота девушка сбивается с шага, удивлённо глядя на него большими глазами, так что на мгновение Артёму становится стыдно.