Партия. Брошенная ставка. Том II

У Алакса, солдата, я спросил за готовность к тяжёлому труду – на что получил вполне однозначный ответ: что могу пользоваться солдатами как считаю нужным, для исполнения приказов императора.

На первое время ответов мне было достаточно. Уже темнело, всем следовало отдохнуть, а завтрашний день обещался быть на редкость суетливым. Завтра половина гребцов разгружает лодки, а вторая срывает верхушку холма и раскидывает землю. Единственное – широкий сундук надо доставить ко мне сейчас же, вместе с письмами и прочими документами.

Алакса я представил Разгару. Десять солдат вместе со своими вещами отправились на холм, чтобы через полчаса разместиться около бани и кузни, даром что кузня последние недели простаивала. Микло я пригласил на завтрашний ужин, ибо сегодня у капитана других забот полно. Награсия же я пригласил разместиться в гостевом куте моей личной части дома: там как раз недавно поставили небольшую кровать около печки. А два помощника купца разместятся в трапезном зале на лавках.

С толпой же переселенцев всё было очень и очень непросто.

Я начал с заявленных семей.

Сначала вышел печник со своими домашними, его подмастерье с семьёй и два пацана лет десяти, ученики последних, сироты, живущие с ними уже два года. Всего девять душ, из которых один взрослый мужик и один парень лет двадцати, и жёны их, да дети малые.

Потом из толпы вышли две крепких семьи на четырнадцать душ, и все холопские: муж и жена, два и три достаточно взрослых сына, да три и две дочери ещё не вошедших в купель совершеннолетия.

Один из приказчиков императора купил их у князя Преслявского за баснословные пятнадцать золотых столицы каждая. Императору холопы не нужны, он таким образом помог князю – а я хоть и рассчитывал на семьи свободных хлеборобов, но настолько крепкие холопы мне сгодятся. К тому же припасов к ним прислали как на свободных разумных.

Рыбака Уршала с домашними и вторую семью мне пришлось выводить из толпы чуть ли не криком. Бедолаги не совсем понимали происходящее: вроде бы числятся как заявленные семьи, да вот только приняли их каким-то странным способом.

Зашевелились они, только когда я спросил, почему замерли свободные разумные, приехавшие исполнить волю императора и сыскать лучшую долю. Только тогда из толпы вышел Уршал с женой, двумя сыновьями и невестками, и по внучке у каждой, да у крестьянина жена и два сына малолетних да дочь как год на выданье – ещё тринадцать душ.

И три сироты из одной семьи – девочка десяти лет и два мальчика семи и шести лет.