Партия. Брошенная ставка. Том II

– Будет вам, папенька, не смущайте, – по-ребячески отсмеялась Зирана, щекой прильнув к плечу отца, и с благодарностью посмотрела на меня. – Спасибо, господин, что позволили с папенькой побыть.

– У тебя и завтра будет время, – я только собрался к себе, но показал на Мульку. – Кто её обидит, считай, что обидел меня.

Мулька в подтверждение звучно мяукнула и, грациозно скрещивая лапки при каждом шаге, направилась в мои покои. Где привычно улеглась на шкатулку с личными деньгами.

Если первое дело оставлено на завтра, и в разговорах с Награсием я проведу практически весь день до самого ужина – то на письма у меня только короткие вечера.

Замок моргнул синим. Присланный сундук заполнен восковыми свечами, но предельно ясно, зачем император прислал этот сундук.

Текст письма из сдвоенного тубуса оказался привычно многословен: и мольба богов о защите меня и поселения от горцев, и благодарность за подарки, и скупые новости, и гневная тирада о всяких отравляющих жизни тварях и монстрах, и пожелание уберечься от ямары, и благословение на производство канифоли, и прямой приказ продолжать приручение флиски, ибо те кирпичики пришлись императору по душе.

Но ничего существенного в письме не было. Даже про необычные сердечья лишь несколько строк, что от хищников хоть и странно выглядят, но от обычных не отличаются. Как нестандартные сердечья от лапаха.

Я уже знал, что в ответном письме поблагодарю за холопов, расскажу о столкновении с горцами и объединении кланов. Ещё попрошу прислать мне ещё книг и похвалю Разгара, мол, весь такой ответственный и в точности выполняет поручения.

Это я сделаю сегодня же в черновике, и завтра вечером перепишу в чистовик – но сейчас меня интересовала тайная часть послания.

Щёлкнули щипцы из драконитового стекла, белёсая волна пробежала по бумаге, оставляя разрозненные буквы. Сложившиеся во вполне читаемые строки.

«Предположение было ошибочно. Белых лет не десять, три. Грозы от двух до четырёх лет. Следующая осень. …»

Этих строк оказалось достаточно, чтобы недовольно цокнуть языком.

На такое я уж точно не подписывался! Это не сколькое дело и не смертельно опасная ситуация – это признание, что следующей осенью мы все умрём. Теперь угроза Тоф-Такирского каганата и горных племён подобна досадному зуду промеж лопаток.

Бежать некуда – у императора повсюду свои люди. Меня опознают по печаткам на пальцах, либо по внезапно пропавшей левой руке. Вот только она мне нужна, да и бежать я не собираюсь.