Добро пожаловать!

–Рауль, – пока Тамаш морщится от удивления, я плотнее вцепляюсь в него, – я прошу тебя!

–Что значит «продать»? – Тамаш подаёт голос не к месту. – Дорогуша, я тебя сделал великим! Я что, не имею права…

–Убирайся! – Рауль отталкивает воздух. Не воздух, конечно, а меня, но всякому же этого объяснять не станешь?

–Ты что, обдолбан? – интересуется Тамаш, на всякий случай, отступая от Рауля. – Ну если ты, дерьма кусок, ещё и на это…

Рауль поворачивает голову и Тамаш осекается.

–Ну ладно, оставим! – соглашается он поспешно.

Есть в лице Рауля то, что ему не нравится. И это точно знаю я. До меня доходит внезапно и остро, что имел в виду Рауль, когда говорил, что у него в душе красное что-то зреет. Я не мыслю цветами, я не мыслю так, как человек, поэтому мне невозможно было понять сразу.

Но теперь я чувствую и успеваю отвернуться до того, как Рауль, удобнее передвигается к Тамашу.

Я заставляю себя не смотреть, не оборачиваться всё то время, пока за моей спиной борьба, сдавленные крики и потом хрип.

И страшный вздох облегчения – выдох победы.

–Всё, – докладывает Рауль и его голос подрагивает. Но не так, как должен бы подрагивать. В нём нет ужаса от сотворённого, в нём нет покаяния. В нём вдохновение.

Меня бы замутило, будь я человеком. Но поскольку я безвольная муза, я не могу пошевелиться и не могу призвать содержимое желудка на помощь, хотя бы потому что у меня и желудка нет.

–Уже всё, – повторяет Рауль, его шаги приближаются. Я хочу дёрнуться в сторону, но почему-то не могу и цепенею.

–Ты его убил! – я заставляю себя взглянуть всё же на тело несчастного Тамаша. Да, он был груб и резковат, но в некотором роде мы с ним коллеги – его обязанность такая же как и моя – ходить и пинать того или иного творца. Правда, Тамаш ещё и организовывает продажи этих творцов, а я просто докладываю небесам о том, кого и на что вдохновила…

Боже! Я вдохновила Рауля на убийство? Нет, и такое может быть, конечно, но это совсем дурное.

–Я решил оживить свою автобиографию, – Рауль говорит спокойно, не весело, не печально, а сухо и равнодушно. – Добавить, так сказать, красноты.

–Тебя посадят.

–Кто? – интересуется Рауль. – Его тут и не было. Я позабочусь. Чуть позже.

Ну да, конечно. А полиция у нас состоит из людей, которые не догадаются опросить соседей, глянуть камеры…

Но ничего из этого я не говорю. Хватит, я уже и без того довольно много сказала. Нужно идти. Нужно.