Стальная Хризантема 1. Вредители

У него почти получилось, но тут кто-то отвесил ему пинка и Кими с размаху треснулся головой об прилавок.

По соседству рухнул Леви, обдав лилейным смрадом. Куртка пианиста была порвана поперёк, под глазом наливался фингал. Вид, тем не менее, был боевой.

― Защитим патриотов,― крикнул пианист на каком-то странном немецком, сжимая ножку от стула,― Да здравствует власть императора!

Брызнуло разбившееся стекло. Кими прыгнул почти вслепую и провалился в уличную темноту. Фуражка слетела и поскакала вглубь переулка.

Ловить её было нельзя ― из ресторанчика выбегали двое с заранее подготовленными дубинками.

Кими бежал, а асфальт в сырых лужах плясал под ногами. Сначала он пытался удержать равновесие, но потом сообразил, что достаточно прыгать в ту сторону, куда несёт и стараться при этом дышать носом. Переулки сплетались и расплетались, а выше трепетали скрещенные провода. Ноги преследователей стучали за спиной, словно быстрые удары испуганного сердца.

В очередном прыжке он вдруг осознал, что на войне и правда не так уж и страшно: у солдата столько мелких дел, а смерть так внезапна, что человек просто не успевает по-настоящему испугаться.

К тому же, на линии фронте не приходится, надрызгавшись парфюмерией, убегать от тайной полиции вонючими токийскими переулками.

Кими пулей вылетел на бульвар, чудом не попал под рикшу и ввинтился в толпу, заползавшую в трамвай номер восемь. Он точно помнил, как прорвался по ступенькам. Но когда трамвай тронулся, обнаружил, что вцепился в задний поручень, да так и повис.

Из форточки слышались обрывки разговоров:

― А военная полиция вчера в Гиндзе облаву сделала. У одной мэйко нашли в шкафу католического священника и череп для чёрной мессы.

― Чёрных месс у католиков не бывает, это коммунистическая пропаганда!

― А мне что вот рассказывали: Император, министры, основные генералы уже давно спрятаны в специальном подводном бункере. И только к гейшам выходят!

Кими выдохнул и задрал голову.

Наверху, в зарослях проводов, прыгал огрызок луны, жёлтый и нетрезвый. Внизу, под ногами, трепетали бесконечные рельсы.

― Ох, у меня ж дома детки, Мамору и Мияко,― продолжал жаловаться всё тот же невидимый голос,― Если почуют, что мамы долго не будет ― они ж весь дом разгромят!

― Вы не думайте. что я бесплатно еду,― обратился Кими к грустному морщинистому человеку в мятой шляпе, что стоял возле открытого бокового окна,― мне просто места не досталось.