Стальная Хризантема 1. Вредители

― Нет, этого пока не хочется. Как и не хочется сыграть в маджонг. А вот рисовые клёцки были бы на пользу. После них и умереть не страшно. Если бы меня казнили, я бы попросил перед смертью рисовых клёцок.

― Казнь в наше время нужно заслужить,― заметил директор школы,― На войне умирают как попало. Иногда не успевают даже поесть. Новое вооружение, новые масштабы. Если бы ты знал, как сильно всё поменялось с тех пор, когда учили меня… Я не советую тебе равняться на живых героев. В наше время страна признаёт только мёртвых.

― Но почему?

― Так удобнее. Мёртвый человек ничего уже не учудит. Не потребует рисовых клёцок, не сядет играть в маджонг, не запятнает себя ещё каким-нибудь, как ты выражаешься, извращением. Погибшие воины очень важны для отечества. Вот почему их повышают посмертно на одну ступень, а из личного дела вычёркивают все взыскания.

― Это очень глубоко,― заметил Кимитакэ,― Это очень, очень глубоко. Но знаете, у меня есть ещё одна мысль, весьма стратегическая!

Школьник был уже достаточно пьян, чтобы перейти к анализу стратегий генерального штаба.

― Говори,― сказал директор школы,― Будем считать, что это сочинение на вольную тему.

― Смерть героя ― это не просто смерть и исполнение долга. Смерть героя ― это не просто возможность очистить его образ от оплошностей и нелепостей. Всё и сложнее и проще. Представляете, это так просто понять,― на этом месте Кимитакэ почти рассмеялся,― что я думаю, мало кто даже в нашей стране на это способен. А ведь и понимать нечего ― достаточно приглядеться.

Может быть, где-то в России или во Франции и живёт прямо сейчас такой понимающий человек ― но не у нас. И это делает нас весьма уязвимыми.

― Так покажи мне это!

― Всё дело в том, что жизнь случайна, изменчива, и невзгоды преследуют каждого,― начал Кимитакэ.

― Ты говоришь, как монах.

― Если для того, чтобы вы увидели, мне придётся пойти в монахи ― я готов…

― Голова у тебя и так достаточно острижена. Продолжай.

― Так вот, что же следует из этой случайности, изменчивости и невзгод если посмотреть с точки зрения искусства? И если, к примеру, в европейском романе есть главный герой, сюжет, начало, конец, название, мораль, текст разбит на главы ― то в подлинном происшествии сложно выделить главного героя, однозначный сюжет, несомненное начало и бесспорный конец.

И уж тем более сложно найти мораль. Поэтому если вы где-то видите историю из жизни, из которой торчит мораль ― это история либо придуманная, либо рассказчик чего-то не договаривает.