Опричники

Деревни в дельте Северной Двины со славянскими названиями Андрианово, Вагинский Наволок запросто соседствовали с Лахтой, Тойнокурьей и Чуболой. Жившая здесь до прихода русских чудь оставила после себя множество топонимов.

— Петр Иванович, считаете, что наш клиент? – поинтересовался чисто для проформы Семенов.

— Так и есть, — деловито кивнул Борман.

С его звучащей фамилией выходило немало забавных казусов. Но какая уж есть! Сколько, интересно, люлей досталось его папаше или деду после выхода известного сериала «Семнадцать мгновений весны»?

— А как этот шаманский наряд попал сюда? В здание банка?

— Вопрос не в том, откуда его взяли, — поднял палец ученый специалист; археолог ему чутко внимал.

– Вопрос в том, какой обряд здесь в подземелье проводили. Но хорош болтать, бездельники, лопаты вас ждут. Работа сама себя не сделает!

Михаил уже сноровисто натягивал перчатки, ему явно был интересен момент начала раскопок. Илья же обреченно вздохнул. Пропал день! А на улице так хорошо, солнышко выглянуло, припекает! Но служба зовет! Старший архивариус подхватил лопату и лом и вслед за музейщиком нырнул в коридор.

Михаил лежал на животе, осторожно ковыряя кирпичи:

— Дальше все завалено. Видите, обрушена часть свода. Или грунт поехал, или специально кто-то сделал. Я и не знал, что тут такой обширный подвал.

Петр Иванович протянул фонарик и осветил узкую щель, что предстала их взору в конце откопанного хода. Братин также оказался озадачен тем, что под зданием что-то нашлось.

На оставшихся в доступе документах никаких подземелий здесь не значилось. Да и здание реставрировали не в первый раз. Семенов также в архиве ничего не нашел. Хотя наверняка часть документов во время Гражданской и Интервенции затерялась. Мало кто помнит, что на Русском Севере тогда сполна похозяйничали англичане, американцы и канадцы. Так что с Америкой мы повоевать успели и заставили драпать.

— Ничего не чуешь?

Вопрос Петра Ивановича к Илье был отнюдь не праздным.

В Отдел ЧС кого попало не набирали. Семенов не верил в магические штучки, но ведал о том, что Борман являлся сторонником вполне атеистической теории Вернадского о Ноосфере. И учитывая то, что их служба сотни лет сталкивалась с неизвестными науке явлениями, как со стороны природы, так и людей, или нелюдей, верить можно было во что угодно.

В службе требовалось лишь одно правило – действуй всегда хладнокровно и не поддавайся эмоциям.