Разгадчица Софья. Морок

Помню, еще махонькой она была, когда госпожа Полянина, помещица соседская, сделала мне резкое замечание, что дочка моя в Великий пост слишком ярко одета. Сашенька тогда огрызнулась, заступилась за отца. А потом заплакала... И не смог я ее наказать-то, рука не поднялась, а с тех пор всегда хмурится, когда слышит имя этой барыни. А та больше в наш приход ни ногой.

— Какое безумие — обидеться на ребенка! — возмутилась Софи. — А что за барыня Полянина? Кем приходится Петру Васильевичу, нынешнему помещику Приозерного?

— Бабушкой по отцу.

Вы с этим семейством знакомы?

— Только один раз разговаривала с Петром Васильевичем.

Софи немного поколебалась — не хотелось вовлекать в сплетни такого человека, как отец Петр, но все же спросила:

— Может быть, вы слышали, батюшка, что-то такое говорят про расторжение его помолвки...

— Болтают люди, да. Все говорят: отказать такому человеку — надо ума лишиться. А я вот думаю, не постаралась ли тут как раз она — бабушка Мавра Андреевна... Если невеста внука ей не понравилась.

.. Впрочем, это уж сплетни и домыслы, удержу-ка я лучше свой грешный язык.

— А мне было бы интересно еще поговорить, — возразила Софи с искренним огорчением, чем немало удивила священника. Отец Петр привык, что хозяйка Снегиревки никогда не сплетничала, сама сплетни не слушала и ни о ком не расспрашивала. А она продолжала: — С невестой господина Полянина связывают еще барышню Людмилу Сомову, а у нее свое несчастье.

— Ох, да какое! — батюшка едва не всплеснул руками.

— Упаси всех Господь от такого. Очень жалко мне Людмилу Игнатьевну. Она наш храм любит, приезжает на службы и всегда разговаривает по-доброму с Сашенькой. Жених ее сам себя жизни лишил. Убил себя из пистолета.

— Но почему он так поступил?

— Кто ж теперь скажет... Говорят, никаких записок, ничего такого не нашли. Бесы хитры, человека так закрутить могут, что он не понимает, что творит.

— Похоронили Константина Сомова без отпевания?

— Ну, так уж заведено, что поделать.

Жалко только, что Людмила Игнатьевна вообще ничего мне не сказала. Я бы пришел, сам от себя помолился, Псалтирь бы почитал... Кто знает, а вдруг человек на голову болен стал, вот и начудил... Хотя, может, другого какого батюшку позвали, мне про то ничего неизвестно.

— Понимаю. Ну, простите меня за эти глупые расспросы.

— Не за что прощать, я всегда рад с вами словечком перекинуться, Софья Михайловна.

Он явно хотел что-то еще сказать, но осекся.