Разгадчица Софья. Морок

— Видите?

— Когда морок застилает разум, — прочитала Софья вслух, — нужно спасаться бегством. Но если изберешь неверный путь, все обернется полной бессмыслицей. Желаю от сердца, чтобы дорога перед тобой всегда оставалась ясной.

Людмила пристально, с плохо скрываемым волнением смотрела на Софи Снегиреву — почти незнакомку, решившую оспорить ее мнение.

— Это написал Константин… Он раньше считался моим названным братом, а потом — женихом. Написал накануне своей смерти.

— Господи, помилуй… — испуганно выдохнула старенькая Варвара Сомова и перекрестилась.

— Да… — Людмила вновь затеребила шарф на шее. — Это какое-то безумие. Родители на водах, я не захотела ехать, осталась здесь с бабушкой и с братом… с женихом… и вот такое… Я даже до сих пор написать им не решаюсь. О, не нужно ничего говорить, друзья мои. Я верю в ваше искреннее сочувствие. Но вы не знаете, что здесь стряслось. Да и никто толком не знает.

— А этот морок… о котором Костя написал… — испуганно пискнула молоденькая гостья, — это правда? Неужели он завладел его разумом?

— Да, — просто и грустно ответила Людмила.

— То есть было какое-то колдовство? — уточнила Софи. — Очарование? Что именно?

— Я не в состоянии понять такие вещи, у меня нет вашего дара, Софья Михайловна. В одном я уверена — мой жених не просто так покончил с собой. Его принудили это сделать. При помощи магии.

Вмещался в разговор Аркадий Сполохов, и его возражение прозвучало довольно резко:

— Это невозможно.

— Невозможно? — удивилась Людмила.

— Потому что никакое колдовство не лишает человека свободы воли, Людмила Игнатьевна, когда речь идет о спасении жизни и души. Если Костя действительно хотел жить…

— А если не хотел?

Она отложила альбом, потребовала у прислуги нюхательную соль. Потом поднесла поданный флакончик к носу и облегченно выдохнула.

— Немного лучше… Простите, Аркадий Юрьевич. Все это с ума меня сводит. А вы, кажется, сомневаетесь в моих словах.

— Мне тяжело с ними согласиться, — уже мягче возразил Сполохов.

Аркадий стоял рядом с креслом Людмилы, опираясь на трость, но на прежнее место возвращаться не спешил — вместо этого он потихонечку придвигался к Софи.

— И, может быть, — продолжил он с легкой настойчивостью, — вы хотите поделиться чем-то с нами, Людмила Игнатьевна?

Флакон с нюхательной солью в изящной маленькой ручке сменился китайским веером.