Дурной знак

Зато как-то незаметно оказалось, что он научился выбирать одежду на распродажах, полюбил сладкий кофе, круассаны и пончики, завёл любимых писателей и фильмы, и удивить его с каждым разом становилось всё сложнее. Правда, старомодность манер всё так же проявлялась в мелочах. Есть круассан ножом и вилкой, восхитительно!

Жаль только, что человеческая еда не может утолить жажду крови…

— Что-то случилось, сердце моё?

Осознав, что уже минуту пялится на его бледные, бескровные губы, и то, как это выглядит со стороны, она залилась краской.

Снисходительно-старомодное «сердце моё» вдруг приобрело странный интимный оттенок, заставивший пульс зачастить.

— Ты давно не был в мире людей, да? — начала Ольга издалека, так и не решившись задать вопрос про голод в лоб. Хотя это было очевидно и так — слишком обессиленным Мораст выглядел. Не так, как в первую встречу, но все же…

Он улыбнулся в ответ на её беспокойство, глядя исподлобья своим черным, дурманным взглядом, и опять возникло ощущение, что пройдена какая-то незримая черта.

— Я долго спал.

— Неужели у ши есть потребность во сне? — вырвалось у Ольги.

— Вовсе нет — но это способ скоротать время. И дождаться, пока тебе разбудит какая-нибудь добрая дева или гораздо менее добрый рыцарь с мечом наголо. Но если ты переживаешь, что я стесняюсь выйти в город и найти себе жертву, то совершенно напрасно. Я не из тех, кто умирает от голода из принципа, — хмыкнул Мораст, доедая круассан с самым интеллигентным видом. — Лучше расскажи, что тревожит тебя.

Ольга устыдилась своих мыслей, вспомнив, с кем именно говорит.

Сама же решила, что не хочет знать ничего о его жертвах. Ещё бы взялась решать вопросы пропитания чудовища… профессиональная воспитательская деформация, что ли?

Рассказывая о событиях последних месяцев, она почти забылась — за насыщенную неделю те уже будто перестали принадлежать ей, сменившись другими, гораздо более актуальными. Тяжёлая простуда в начале зимы, бывший поклонник Ленки, бросавший в ящик записки с угрозами, птица, скорая, звонок, спор с директрисой — так приземлённо и так глупо… Почему она не ограничилась лаконичным «проблемы на работе»? Может быть, потому что такая формулировка звучала ещё глупее для потустороннего существа?

— Извини, я говорю о каких-то глупостях, — пристыженно закончила она.

— Самой совестно.

— Если ты приходишь ко мне специально, чтобы это обсудить, значит, это тебя действительно терзает, — пожал плечами Мораст. Ольга почему-то ощутила себя оскорблённой.