Могильник: Жизнь 1. Коробейник

Дмитрий читал всё, до чего дотягивались его тонкие пальцы.

Жестокосердные дети его за это били и презирали. Несколько книг порвали, последствием чего стали шрамы на заднице, оставленные разъярённой учительницей, что полностью не заживут никогда. Откуда бралась эта странная ненависть его сожителей? Была ли это просто злость на весь белый свет или то была та страшная тупая озлобленность по отношению к разуму и красоте, которую носят в себе самые оскотинившиеся из людей — этого он так и не смог понять, но встретиться с подобной ненавистью ему придётся еще не раз и не два.

А потому он только терпел. Глотал слёзы с кровью и терпел. Дима жил надеждой, и она давала ему силы переживать страх и унижения.

Прошло пять бесконечно долгих лет. Дмитрию исполнилось шестнадцать. Настало время действовать.

Некоторые ребята сбегали на время из приюта и приносили «контрабанду» — сиги, бухло, подобие человеческой жратвы. За пару хорошо запрятанных грошей один из них пробежал до стен Лицея и назвал Дмитрию дату проведения экзаменов, которую он кое-как вычитал с приклеенного к красному кирпичу листа.

Оставалось меньше двух седмиц[1].

Дима усердно читал, не спал и молился Небесному Взору да Матери Земле. Вся его невыносимая жизнь в приюте была положена на чашу весов, где на другой стороне находился ужас сдачи вступительного экзамена Лицея. В ночь перед экзаменом он с помощью двух подкупленных знакомых сбежал, спустившись на связанных простынях из окна третьего этажа. Впопыхах он забыл о сапогах, так что пришлось идти босиком по ночному Могильнику.

Чудом не наступив на битое стекло или разбросанный мусор, он выбрался к вратам Лицея, ориентируясь по возвышающейся над городом красной башне. Уснул он прямо там, на обочине, по соседству с бронзовыми вратами.

К удивлению Дмитрия, утром стражники Лицея его впустили, будто бы не обратив внимания на то грязного оборванца без сапог. Богатенькие дети и их родители косились на него, но он старался не обращать на это никакого внимания.

Немного его успокаивал вид таких же грязных, побитых нищих, которые тоже пришли попытать свой ум и своё счастье. После нескольких часов волнительного ожидания его впустили в тот самый кабинет из его мечтаний — просторный, чистый, свежий с большими окнами и партами. Он будто бы отворил врата волшебной сказки…

Его посадили перед тремя принимающими экзамен преподавателями, двумя старенькими женщинами и седым мужчиной, постоянно жующим свою щёку.