Дракон под давлением

То, как сейчас, тушит о внутреннюю часть рукава сигарету! Иногда он это делал прямо ботинком об пол…

Бычки на пролете — мусор. Но бычки в горячем цеху… Это потенциальная опасность! И если Иванова застукают за таким чудовищным нарушением техники безопасности, нагорит не только Иванову, который, конечно же, выкрутится, притворившись придурочным, но и Людмиле, и начцэ. Потому что кто ответственный за технику безопасности? Правильно, начальство.

Люда справилась со злостью и вздохнула: неприятностям быть, пора уже смириться с этим, а Иванов с сигаретой — лишь последний сигнал.

Всё, хватит пытаться предотвратить неприятности!

Даже простое присутствие Иванова на смене — уже сигнал. Так, надо проверить раздевалку или послать туда того, у кого хороший нюх, — не протащил ли этот разгильдяй в цех спиртное. Такое за ним тоже наблюдалось. Но она займется этим позже, когда со сменными штампами решит вопрос.

Людмила ещё раз вздохнула, одарила Иванова тяжелым взглядом, в ответ получив насквозь фальшивую гримасу «я идеален и абсолютно чист», и пошла в сторону склада.

За ней потянулись двое рабочих, откомандированных бригадиром с помощью сложных жестов.

На участке порезки заготовок Люда осмотрелась. Автомат резал катанный круглый профиль, повизгивая и получая свою порцию охлаждающей жидкости. Нарезанные заготовки лежали в мульдах, словно детские кегли, аккуратно и даже красиво. Сами мульды стояли ровными рядами, готовые протянуть руки-стропы к крану и переместиться к печи для нагрева.

Рабочий участка возился у дальнего станка. Приподнял голову, увидел Людмилу и поприветствовал кивком. И снова вернулся к своему делу.

Такое Людмиле нравилось: человек работает, не отвлекается на мелочи и незначительные вещи.

«Все бы так», — вздохнула она, радуясь, что хоть на одном участке работа идет как надо.

Прислушалась и сама себя поругала: нельзя же видеть вокруг только негатив. Есть же ещё первый ковочный.

Люда прислушалась. Цех наполнялся тем самым неторопливым гулким перестуком, а пол под ногой мелко вибрировал, как бывало, когда работа уже вошла в привычную колею, и теперь рабочий на первом молоте трижды жмет на рычаг, штампуя светящуюся оранжевую поковку, второй переносит её с помощью талей к другому штампу, и там её снова штампуют в штампах с более точными ручьями.

А потом приглушенный звяк как бы подтверждает — отковали, и теперь готовая поковка лежит в мульде среди таких же готовых. Остывает.