Медальон

Добро пожаловать, Амо! — тихо и очень медленно будто сам себе проговаривает, так и не удосужившись повернуть головы, — Проходи!

Я отрицательно качаю головой, давая понять, что мне и здесь, у входа, хорошо.

— Так разговора не получится, — наконец взглянув на меня отрезает он. Жестом приглашает присесть. В нечетком свете трудно разглядеть черты лица. И все же я бросаю на него долгий изучающий взгляд, перед тем как войти. А потом долго мешкаю, не решаясь опуститься на плоскую подушку напротив вождя. А он, прикрыв глаза что-то неустанно нашептывает, склонив голову вперёд.

Мне кажется, он даёт мне время осмотреться. Привыкнуть.

Комната вождя до неприличия нагромождена шкурами убитых зверей. На стене, на полу, даже в углу у кровати лежит медвежья шкура. Скромный стол неподалёку обложен странными картами, чертежами и пожелтевшей старой бумагой. Я будто не у вождя в вигваме, а у путешественника.

— Я любил покорять вершины, — будто отвечая на мой немой вопрос говорит старик.

Он так и не открывает глаза. И вроде бы опасаться нечего, но меня сжирают противоречивые чувства. Возможно, я так привыкла бояться, что на вид безобидный старик и то вызывает во мне опасения.

Юна клятвенно заверила, что вождь не навредит: «Если ты решишь диктовать свои условия, тогда дождь это всего лишь дождь».

Как сложно иногда понять весь скрытый смысл посланий.

У бабушки Мискодит не было привычки постоянно говорить загадками.

Перед тем, как окончательно опуститься на подушку я поднимаю голову, и мое внимание привлекает, что-то над головой вождя— на потолке недалеко от кровати повис большой круглый амулет, перевязанный тонкими золотистыми нитями, будто паутиной.

Он кружится вокруг своей оси и серые перья, свисающие с него, не успевая за амулетом, лишь колыхаются взад и вперёд.

— Асабикешиин или попросту- ловец снов, единственное что мы так же как и многие племена позаимствовали у одживбе! — поясняет вождь.

Он наконец поднимает голову, и я встречаюсь с глубоко посаженными изумрудными глазами.

Кожа мгновенно покрывается мурашками.

Отголоски памяти бьют тревогу. Нет. Это не может быть совпадением.

Меня бросает то в жар, то в холод. По телу бегает дикая дрожь, это не остаётся незамеченным от цепкого взгляда индейца.

Нас разделяет небольшой тлеющий костёр.

Вождь подбрасывает мелкие дровишки:

— Будет теплее.

Сдержанно киваю. Мне до боли некомфортно в его присутствии.

— Меня зовут Вихо.