Медальон

Единственный столетиями существующий способ осуществить это— бракосочетание. Все произошло быстро, сначала шошоны пришли к нам и выбрали самую красивую девушку племени, мою сестру Апони, ей тогда едва исполнилось пятнадцать лет, — над бровями вдруг залегают глубокие морщины, — С тех пор, я ее больше никогда не видел...

Я тяжело сглатываю.

Вождь хватает горсть сухих веток можжевельника. Шатёр моментально заполняется опьяняющим хвойно-древесным ароматом. Он прикрывает глаза, смакуя запах каждой клеточкой и быстро скидывая с себя грусть воспоминаний, продолжает:

— В свою очередь, уже вождь одживбе выбрал невесту для нашего племени, — по мальчишески морщит брови, — упрямую Мискодит.

Она была единственным ребёнком в своей семье, к тому же обручённой. Естественно, она наотрез отказалась покидать родное племя и даже поговаривали, хотела сбежать, во что я охотно верю, — Вихо посмеиваясь пожимает плечами.

Я тоже не могу сдержать улыбки. Это так похоже на мою своенравную бабушку.

— На этой почве чуть не началась очередная война, но у вождей было твёрдое намеренные уважить высшие силы, прекратив кровопролитие.

Но дружба двух племён не продлилась долго, — как то слишком самонадеянно произнёс вождь, — И вот очередная война разделила уже наше родное племя пополам.

— Не понимаю.

— Одживбе ненавидели Мискодит, каждая последующая война с шошонами численно уменьшала здоровых сильных индейцев. Гнев направленный в их адрес распространялся и на неё. В конце концов стало ясно, в нашем племени у молодой девушки был один единственный путь — долгая мучительная смерть.

Я охаю от неожиданности. Вихо переходит почти на шепот.

— Ее держали в тёмной яме и днями морили голодом. Все бы ничего, нравы племен действительно отличаются жестокостью, но она уже носила под сердцем ребёнка...

Тщетно заглатывая воздух, я от внезапного гнева не могу вымолвить и слова. Я вдруг чувствую всю боль и отчаяние бедной девушки, это не кто-то чужой в этой истории, это моя бабушка.

Обида.

Злость.

Бессилие.

С ней не имели право так поступать.

Меня обуревает такая волна эмоций, что я готова ворваться в прошлое и отомстить всем, кто когда-то пытался причинить ей зло.

« Nangvante yamu, Амо » — слышу знакомый голос.

«Ах бабушка, не проси не печалиться о тебе».

Глаза наполняются до краев, словно река под проливным дождем. И почти прорывается соленым поток скорби, раскаяния и разочарования. Именно сейчас я осознаю, что была плохой внучкой.