Привратник 7. Тринадцать кругов Нижегородского ковена.

Ты умер десять лет назад, так нам сказали!

Саша пожал плечами, не в силах вымолвить и слова.

— Сашка, так ты умер, или нет? Где ты был десять лет?! Почему совсем не изменился?

Саша снова пожал плечами. Он всё смотрел на брата, на Свету Синицину, на детишек, которые выглядывали из-за угла. Детей было трое, два мальчика и девчонка, совсем крошка. Интересно, это чьи? Дети нисколько не испугались, им было интересно, они разглядывали его удивленно, но не испуганно. Затем Саша вдруг понял: глаза у них всех Пашкины.

Его усадили за стол в кухне. Паша полез в холодильник, достал заледеневшую бутылку.

— Ты прости, я так-то не пью, не люблю это дело…, но сейчас мне нужно немного прийти в себя, — он плеснул немного, поднял бокал. — Ну… за встречу!

— За встречу, — кивнул Саша.

Брат отставил бокальчик, со вздохом глянул на дверь: там мелькали любопытные лица детей.

— Мои племянники? — спросил Саша.

— Что? Ага, племянники…

— Как зовут?

— Старший, Сашка, потом Макар и Лена.

Паша подошел к выходу, дети задрав головы вопросительно на него смотрели.

— Идите, поиграйте. Нам тут надо поговорить.

— А это наш дядя? — спросил старший, Саша. Выворачивая шею, он заглядывал в дверь. — Это ведь Саша, который спас всех в мире?

— Да, он. Идите, играйте, — нервно ответил Паша и дверь наконец закрыл. Вернулся, сел напротив.

— Я не нежить, если ты этого боишься, — сказал Саша.

— Знаю, иначе ты не переступил бы порог — под ним полынь и соляные руны от нежити и нечисти.

— Это хорошо, — кивнул Саша. — Жилище нужно защищать.

— Ты… — Паша покачал головой, поперхнулся словами. — Ты живой! А нам сказали, что ты умер… не понимаю!

— Бабушка где?

— Бабуля умерла. Год уже. Она была очень старая ведь. Мы её похоронили, в семейной могиле, всё как положено. Она умерла тут, в своём доме, мы с ней были до конца. Бабуля сказала перед смертью, что ей не страшно оставлять нас. И ещё сказала мне, что ты все-таки помог. Сказала: «Сашка тебя всё-таки вытащил».

Саша прикрыл глаза, вздохнул:

— Значит умерла.

Паша кивнул, сжал зубы:

— Да, я так и подумал.

Он протянул руку, плеснул ещё понемногу, себе и брату:

— Земля пухом!

Поставив бокал, произнёс, глядя в угол:

В юности я был придурком. Чуть не загубил себя.

— Теперь всё иначе? — спросил Саша и брат вдруг отвернулся:

— Нет, думаю стало ещё хуже.