Проклятый Причал

Видела, как иноземцы жгли и разрушали, как им помогали крылатые создания, взращивая гнев и ненависть ко всему, что мне было дорого. Мой мир был стёрт, уничтожен за одну ночь, и только руины святилища оказались не по зубам твоим предкам.

— Как же давно это было? — изумился Кевин, которого удивила не только сама история, но и то, что Оракул говорила отрешённо, без злости, словно всё случилось настолько давно, что превратилось в мутный образ, легенду с мозаики.

— Века, — протянула гостья. — Ваша летопись вычеркнула эти события из своей истории, а когда «врата» закрылись, то и ваши боги стали лишь мифом.

— Конечно, — неуверенно ответил Стайнфелд и тут же покраснел. Он обманывал не только уроженку старого мира, но и себя прежде всего. Боги, чьи имена произносятся ежедневно, чьи статуи смотрят на него с купола храма, были немногим реальнее, чем мифические божества вроде того же Аида, Зевса и Посейдона. Лишь имена. Функции.

— Я их видела, как тебя сейчас, — кажется, она не обратила внимания на маленькую ложь инспектора или лишь сделала вид. — Видела тех, кто даровал мне моё призвание, видела Аполлона, спустившегося с небес. Святилище посвящено ему. Мне приходится возвращаться к нему каждые пятнадцать лет, чтобы восстановить силы, вернуть благодать, молиться.

— Я тоже… видел… — Кевин засомневался, рассказывать ли гостье о своих приключениях, но кто, если не она, поверит ему? — Старых богов.

— Ты необычайно везучий человек, Кевин, и тебя ещё столько ждёт впереди…

— Не надо, я не хочу знать, — оборвал он её.

— И странный в то же время, — продолжала Оракул, словно была готова к тому, что он ответит. — Идти рядом со мной, вести беседу и не воспользоваться случаем, узнать собственное будущее.

— Вот такой вот я… — пожал плечами Стайнфелд и прошептал: — Идиот.

Дальше беседа не задалась. Оракул, видимо, смирилась, что «втюхать» ему свои услуги ей не удастся, и замолчала. Кевин же тоже не знал, что сказать, да и стоило ли вообще. Они прошли ещё несколько переулков и наконец вышли на магистраль. От утреннего столпотворения ни осталось и следа, более того, улица вовсе оказалась перегорожена — справа и слева расположилось плотное полицейское оцепление, за которым осторожно толпились любопытные горожане.