Маледиктум. Кроличья нора

Никита же возмутился:

— А почему это её мнение учитывается, а моё нет?

— Потому что, Соловьёв, учителя не жалуются мне на её поведение каждый божий день!

Это действительно было так. Даже за не самые лучшие оценки учителя её редко ругали. Их куда больше волновало отсутствие у девчонки карминовой формы, обязательной к ношению по школьному уставу.

А в мае о её существовании учителя и вовсе будто позабыли. Все делали вид, будто её нет. Данил же теперь не мог смотреть на неё с прежним отвращением. Он был безмерно перед ней виноват и сейчас был не в силах проронить ни слова.

— Чего уставилась? — Бросил Никита.

Александра промолчала. В её серых холодных глазах Данил различил не иначе как презрение, когда же на ровном бледном лице не отразилась ни единая эмоция. Храня молчание, она продолжила путь в школу.

— Вот и иди отсюда! — Крикнул ей вслед Никита — Ходит тут, вся из себя, не такая как все.

Данил шумно выдохнул.

— Ты мог быть и повежливей, придурок!

— А нафига? Может мне ещё извиниться надо было за то, что на её пути встали?

— Да нет же! Если она кому-то расскажет о том, что мы курим и об этом узнает тренер — нам конец! — взвился резко Данил — Плевать, если Яна узнает — телефона лишит, поорёт да успокоится.

— Вот какой чёрт её дёрнул тут шляться! — Взвыл Никита, ероша свой растрёпанный андеркат. Он хмурил рыживатые светлые брови, а на загорелом лице золотились веснушки, собираясь в забавную кучу, когда он, как сейчас, морщил нос.

— Так, спокойно, — встряхнул друга Данил и следом затолкал себе и ему в рот мятную жвачку. — С ней просто нужно поговорить.

— И вот ты думаешь она нас послушает? Не помнишь, что это она в том году десятиклассников сдала, которые водку в школу протащили? Думаешь, нас вдруг пожалеет? — В его оливковых глазах отражался скепсис. — Эй, а давай на су-е-фа? Кто проиграет, тот и говорит с ней. Спорим, тебя она даже слушать не станет!

Данил почувствовал как вспыхивает, подобно сигаретам минутами ранее.

— Спорим! На твою пачку сигарет.

Друг криво ухмыльнулся. Они потрясли кулаками. Камень Никиты дважды разбил ножницы Данила и тот взвыл от негодования.

— Не подведи, друг! — Хлопнул Никита его меж лопаток.

Когда прозвенел звонок на первый урок, мальчики едва успели забежать в класс. Никита плюхнулся на их привычное место — на четвёртую парту второго ряда. А Данил обреченно прошествовал на последнюю парту первого ряда.