Ведьмам здесь не место

Его глаза горели, он был похож на игромана, который знает, что у него на руках флэш-рояль, и который ставит, и ставит, и ставит… И ни за что не сможет остановиться сам.

- Ему давно уже все равно, - кивнул Дав на истлевшие косточки, смиряясь.

А Митька отказался участвовать, ушел в палатку. Мертвых костей он не любил. Его неприятно резануло, что они полезли в могилы. Одно дело – порыться в остовах церкви, и совсем другое – мертвых тревожить.

На перстенек он старался не смотреть. Как-то неприятно было думать о том, что совсем недавно он впивался в истлевший палец.

…Деньги от продажи ценностей ушли на исполнение мечт. Дав мать с отцом на море свозил, отложил что-то, машину купил. Митька однушку взял в городе. А Колька сдал на права, купил удобную старенькую машину, в которой и переночевать с комфортом можно. Закупил палатку, лопаты, даже небольшой бур, кирки, ломы, спальные мешки, другую снарягу. Бросил работу ветеринара, раздал прикормленных котов в добрые руки и отправился в бесконечный увлекательный мир черного копателя.

Только он был на голову выше всех прочих. Он без приспособлений, без металлодетекторов знал, что его ждет под землей. Он был одержим поисками.

Дав и Митька еще несколько раз съездили на поиски кладов с Колькой и перестали. Отказывались под всякими предлогами, прятали при встрече глаза, торопились уйти. Они никак не могли забыть последнюю поездку, после которой зареклись вообще иметь с Колькой Шиловым дело.

А было так. Усадьба под Ищеино была разрушена и сожжена в революцию.

Место популярное, там кто только не лазил. Яблоневый сад еще старый прямо за усадьбой и одичавший малинник. Живописное местечко. Туда частенько народ приезжал, погулять-поглазеть, бабки ходили, малину собирали летом.

Туда-то и решили съездить. С Колькиным открывшимся даром-то.

Приехали. Разложиться не успели, а Шилов уже копать принялся.

- Земля поднялась, недолго копать, - сказал он, азартно врываясь в землю.

Дав и Митька присоединились. Откопали-таки и правда довольно скоро.

Сначала ее приняли за пучок корней. А потом Митька, кажется, первым понял, что это такое. Волосы. Длинные, женские. Он отпрянул, потянул за собой остальных.

- Милицию надо, - сказал Дав.

Но Колька не останавливался. Он, казалось, вообще ничего не слышал и не видел.

А потом – ни Дав, и Митька не успели даже понять, как это случилось – Колька держал в руках мертвое женское тело и отрывал прилипшую к грязному платью цепочку.