Тень Исаака

Здесь были и разрезанные на дольки красно-желтые спелые яблоки, и очищенные кружки бананов, и мандарины, освободившиеся от своей защитной кожуры — в целом, серьезный отряд из фруктов.

- Чтобы к вечеру, когда я принесу ужин, тарелка была пустой, - строго произнесла Мира, и глаза ее заблестели опасным огоньком.

Исаак не был каким-то бунтарем и, в целом, делал, что от него просила (иногда требовала) медсестра. Он хотел поскорее выздороветь, да и не сказать, что здешние процедуры как-то сильно были ему противны.

Кормили Исаака хорошо. Блюда были в меру разнообразны, питательны и полезны. Давали, как и супы, например, тыквенный, грибной или чечевичный, так и сытные вторые блюда, такие, как рис с вареной курицей, жареный картофель с грибами, запеченные овощи под острым соусом. По выбору предлагались чай, кофе или какао. Иногда, обычно после ужина сестра Мира баловала Исаака десертом в виде мороженого или горячего шоколада.

Раз в день происходила обработка всего тела специальными мазями и растворами.

В первые четыре дня это была ужасная боль, и Исаак не понимал, почему до этого его избивали, и помогал обычный М-регенератор, восстанавливающий все за час, а сейчас целый левый бок, весь красный, в различных ушибах и побоях, сопротивлялся восстановлению, и тупая боль от невидимых ударов в правое предплечье все никак не отпускала.

- Потому что некоторые раны так просто не восстанавливаются, - лаконично ответила Мира на вопрос Исаака, натирая его слабое, все еще набирающее силы тело пахучей мазью.

После того, как боль в боку наконец начала сходить на нет, и Исаак мог спокойно лежать и даже с комфортом спать, медсестра начала постепенно, под свою руку, водить его на прогулки по палате. Шел он медленно, едва передвигая ноги, сгорая от стыда и своей немощности. Иногда Мира оставляла Исаака одного у окна, предварительно надежно закрывая раму и уходя ненадолго. Тогда Исаак с наслаждением рассматривал Тихое море и волны, которые, казалось, уже скучали по Исааку и звали его к себе, но это только казалось — волнам было абсолютно все равно.

Когда Исаак достаточно окреп, чтобы твердо стоять на ногах и неторопливо прохаживаться по палате самому, его отвели в кабинет напротив, где стояла М-установка по «сканированию и устранению неестественно полученных дефектов и повреждений». Там Исаак впервые увидел одного из врачей, которые оперировали его и что-то с ним делали — он не помнил ничего, кроме проезда к черной комнате.