Падшие

Больше всего эти штуки походили на тентакли из холодного серого тумана, отлично, впрочем, видимого в темноте. Место, где происходило все это действо, не освещалось фонарями, сюда лишь едва долетал их далекий желтоватый свет. А вот щупальца были видны отчетливо. Словно обладали каким-то внутренним источником энергии.

Тощий тут же оказался рядом и проделал схожий трюк. То есть, тряхнул кистями и над моей грудью повисло уже не два, а четыре тентакля. Которые тупыми мордами потянулись к моему сердцу. В то время, как их хозяева лениво переругивались между собой.

— Все только не жри!

— Тебя спросить забыл!

— Мы договаривались поровну!

— Силу не дают, а берут!

Уж не знаю, что они там собрались жрать, и какую силу во мне увидели. Их слова влетали в одном мое ухо и так же легко вылетали из другого. Мне было не до них. Все внимание сосредоточилось на этих призрачных трубках, которые я воспринимал, как очень и очень опасные. Казалось, что несмотря на свой не совсем плотский вид, они вполне способны вскрыть мою грудную клетку, как консервную банку.

Не знаю откуда, но я знал это.

Одно из них уже почти добралось до меня, когда из темноты выпрыгнула какая-то тень и сбила с ног Толстого. Будто крупная кошка или собака – не успел разглядеть, настолько она была стремительной.

А Тощий дернулся, и щупальца тут же втянулись обратно в его руки. Я же, пользуясь тем, что нога здоровяка больше не прижимает меня к земле, пнул его ногами в пах.

Вышло просто здорово. Похитителя буквально сложило пополам, и он без звука рухнул на землю.

Мне пришлось несколько раз сильно дернуть всем телом, чтобы изменить его положение, после чего я стал крутиться через левое плечо. Перемещаясь таким странным образом, я закатился на поверженного врага и стал примериваться к тому, чтобы ударить его головой.

Даже не подозревал, что во мне такая великая тяга к жизни!

Со стороны это, должно быть, смотрелось забавно. Или мерзко – тут каждый сам решает. Пацан со связанными за спиной руками и стреноженными ногами, как гусеница ползает по лежащему на земле мужику, который в это время стонет от боли.

От боли же, да?

Где-то на периферии шла еще одна схватка. Толстый дрался с кем-то или чем-то. Со стороны, куда он улетел сбитый этим непонятным снарядом, доносились хеканья и возгласы.

Но меня они пока слабо интересовали. Кем бы не был тот, кто вмешался в мою казнь, он должен был разбираться со своим противником самостоятельно. А у меня было чем заняться.