Падшие

Вот они и тащились едва-едва. Причем, недалеко. Я насчитал с десяток поворотов и три лежачих полицейских, когда машину стало покачивать особенно сильно. Наверное, с асфальта мы съехали на раздолбанную гравийку.

Следующим открытием было понимание точки прибытия. Без шуток – я абсолютно точно знал, куда меня привезли! На Затон. Точнее, к въезду на полуостров, частично отрезанный от набережной этим самым затоном. Здесь находился старый городской парк, по случаю позднего времени, наверняка совершенно пустой и безлюдный.

Это открытие напугало меня дважды. Во-первых, человека, которого везут ночью в безлюдное место вряд ли ждет что-то хорошее. А во-вторых… Как я смог это выяснить?!

То есть, из всех этих поворотов, кочек и ухабов, а также времени, проведенном в багажнике, я умудрился составить маршрут движения? Так что ли? Что-то я никогда за собой не замечал способностей к анализу такого уровня! Это, как и поразительную сдержанность, наверное, стоило отнести к скрытым возможностям организма в стрессовой ситуации, про которые так любили говорить в интернете.

Как это все работало никто не знал, но все сходились на том, что подобное возможно. Ну, там, поднять машину за капот, или отбить рукой лом.

Других объяснений у меня все равно не было.

Машина качнулась, хлопнули дверцы, прохрустел гравий под чьими-то ботинками. Мои похитители шли к багажнику, чтобы закончить то, что начали. Понимание этого удивительным образом “успокоило” меня еще больше.

Мысли стали очень простыми и конкретными. Никаких рассуждений “кто”, “зачем” и “почему”. Есть я и враги. Враги хотят моей смерти. Я хочу жить. Нужно сражаться.

Только как это сделать, лежа в багажнике, со связанными руками и ногами? Как оказалось – очень даже можно. Достаточно лишь сильно подтянуть колени к груди, чуть сместить точку опору, и устроиться не вдоль своей тюрьмы, а поперек. Конечно, в таком состоянии долго находится чревато, но мне этого и не требовалось.

Когда крышка багажника со щелчком открылась и поплыла вверх, я выбросил ноги вперед. Как сжатая пружина. Стопы ударили по металлу, тот по чему-то мягкому и влажному. Во всяком случае, звук был такой, как когда мама готовила отбивные.

— Сука!

— Тварь! Мой нос!

Ругательства моих пленителей прозвучали настоящей музыкой для ушей. Никогда не ловил кайфа от того, чтобы делать кому-то больно, но тут аж волна по телу прошла.