Магистерий. По горячим следам

Потом до него дошло — нужны лишь его показания, как очевидца какого-то происшествия на дороге. Он успокоился, а, почуяв возможность срубить деньжат по-лёгкому, даже оживился и уже готов был подтвердить что угодно. Но и этот расклад Любу не устраивал, пришлось пригрозить, мол, дело серьёзное и за ложные показания его запросто могут упрятать в тюрьму. Парень в тюрьму не хотел и поклялся всем, чем только мог, что никакая «тойота» его вчера не подрезала.

В принципе, на этом можно было бы и закончить «расследование». Люба уже сама сомневалась: видела она что-то, не видела.

.. Прямо мистика какая-то!

И место происшествия тоже оказалось под стать. Та дорога, с которой вынырнула на трассу таинственная «тойота», мало что не была отмечена знаками, так ещё и на современных картах автомобильных дорог не обозначалась.

«Но если так, то бьются там, наверное, частенько», — решила Люба и стала искать в интернете сообщения об авариях на этом участке. Сообщения такие, конечно же, были, но ни в одном из них не упоминался как причина аварий интересовавший Любу перекрёсток.

В основном столкновения происходили из-за нарушения скоростного режима, правил обгона и выезда на встречную полосу, и не чаще, чем где бы то ни было.

Позабавила случайная заметка о трёх заблудившихся грибниках, вышедших в этом месте на трассу. Как выяснилось позже, проплутали они двое суток, были сильно напуганы, а истощены и оборваны так, будто с неделю блуждали по лесу. «Пить надо меньше», — хмыкнула Люба и вернулась к своему расследованию.

Итак, участок трассы с необозначенным перекрёстком повышенной аварийностью не отличался, из чего следовал вывод — лесная дорога заброшена давно и основательно.

И это было странно, потому что она, немного попетляв по лесу, другим своим концом упиралась в санаторий, устроенный в бывшей дворянской усадьбе.

Как Любе удалось выяснить, история этой усадьбы уходила корнями ещё в допетровские времена. Кто владел ею тогда, «Википедия» умалчивала. Но Пётр I подарил её одному из своих вельмож, и тот, отойдя от дел на старости лет, устроил там себе постоянную резиденцию.

Видный государственный деятель, учёный, друг и сподвижник Петра, репутацию он имел весьма неоднозначную, а в народе так и вовсе считался колдуном. После его смерти усадьба стала переходить от одной знатной фамилии к другой, много раз перестраивалась и частенько оказывалась заброшенной. Но до полного упадка дело не доходило даже в советские годы. А вот кому это всё принадлежало сейчас, не было и намёка.