Будни непослушания

Поселком все местные называют квадрат, образованный из восьми двухэтажек. Стоит он особняком, на отшибе, как островок. Отсюда и прозвание.

– Наверное?– судя по интонации, Руслан все еще не снял с меня подозрений в шутовстве.

– На раму запрыгнешь?– обратился я по старой памяти к Люде.

– Нам уже не по десять лет,– тут же возмущенно отчеканила девушка, картинно подхватывая кавалера под локоть.– Так ведь, Русланчик?

– Верно гуторишь, милая.

«Гуторишь?» «Милая»? И еще с улыбочкой такой мерзкой... Вот ведь паршивец!

Толстяк тем временем продрал глаза.

И недоуменно хлопал белесыми ресницами, переводя взгляд с нашей троицы на своего, все еще пребывающего в отключке, приятеля.

– А ты, жирный, видал мужиков в хрустале?– Руслан зловеще навис над мажором.

– Я... я чего... я ж ничего!

Попытка разрыва дистанции методом попеременного отползания на попе, со стороны выглядела комично.

– Жду вас у беседки!– я надавил на педали, не горя желаниям вступать в спор. Съезжая, осмотрелся в поисках невзрачного незнакомца.

Но его и след простыл!

Не прошло и пяти минут, как мы с Петькой уже припарковали наш транспорт у беседки. Из изменений я отметил только положение солнца на небе. Тени от близлежащих сараек удлинились и теперь почти доставали до дороги. В одной из построек кудахтали куры. Баба Глаша их всегда на лето разводит. Одна, самая непоседливая и тощая несушка протиснулась под ветхую дощатую дверцу, и, приосанившись, принялась разгуливать по двору.

– К тебе или ко мне сначала?– разделяться мне с Петькой не хотелось.

Не то, чтобы я учел ошибки героев ужастиков, пропадавших почем зря поодиночке. Но все-таки...

– Ко мне ближе!

И то верно, два десятка шагов, пять ступенек, и мы у его квартиры. Петька лихорадочно дергает ручку, когда на верхней площадке слышится хлопок двери. Мы замираем, как по команде. Я даже вздохнуть лишний раз боюсь, прислушиваясь. Хотя кто может быть здесь, у нас в поселке мирным и солнечным июньским утром? Ну не зомби же? Или оборотень?

Со второго этажа, гремя досками ступенек слетает не оживший мертвец и не волкодлак.

А всего лишь Колька. Но вот лицо у него перекошено и глаза бегают лихорадочно, будто в поисках спасения.

– Матвей, телефон есть?

– Нет. Дома оставил. А что?

– Батя у меня, по ходу, допился. На кухне, как статуя. То ли придуривается... То ли парализовало!

Переглянувшись с Петькой, мы понимаем, что Колькиного отца, скорее всего, не инсульт хватил. А та самая «ледяная хвороба».