Будни непослушания

– Идем, глянем!

На кухне у Кольки откровенно грязно. Еще бы. Живут с отцом они одни, мамка убежала с ухажером в направлении Черного моря. А батя запил. Тоже по-черному. Он и раньше-то частенько за воротник закладывал. А сейчас и вовсе, как с цепи сорвался. Вот он, восседает в центре натюрморта. На столе живописно разметались зеленые перья лука. Рядом с бутылкой водки прямо на столешнице горка соли. Где-то прочел, что в переводе «натюрморт» это «мертвая природа». Сейчас название кстати, как никогда.

Мужчина в майке и семейных трусах само воплощение момента вожделения. В одной руке так и оставшаяся наполненной граненая стопка. В другой,– уже надкушенная головка лука. Композиция покрыта уже знакомым слоем прозрачной субстанции.

– Вот!–тыкает Петька пальцем в запястье статуи.

– Что «вот»?

– Вот такие же часы у тебя были!

Я внимательно изучаю рубиновые черточки на табло электронного хронометра на левом запястье Колькиного бати.

– Не было у него часов!– неприязненно бросает Николай.

– Если и были когда, пропил! Он же все пропил!

В свои пятнадцать Колька выглядит едва ли, как его ровесники. Худой, невысокий, дерганый. С отцом алкоголиком, понятное дело, не отьешься. Да и вообще отношения у них... сложные. Не раз лично слышал, как орали друг на друга. Отец поминал непутевую мать. Сын огрызался ее же словами. «Да чтоб ты сдох!» было даже не самым жестким ругательством. Ну, вот теперь семейный тиран, по крайней мере, безмолствует.

– Да ясно все с ним, пошли ко мне,– тянет Петька за рукав.

– Чего ясно-то, пацаны?– взвивается рассчитывавший на помощь Колька.– Ни хрена же не ясно!

– Слушай, Коль,– говорю как можно мягче,– тут такое дело... По всему городу вот такая петрушка. Люди остекленевшие везде. За рулем, на тротуарах, в домах.

Насчет домов я вперед чуть забежал. Но, судя по инсталляции перед глазами, участь экспоната под стекло не обошла и мирно отдыхавших в жилищах граждан.

– Да... как же... что, прям все?– неудивительно, что наш сосед по двору сбит с толку.

– Не все.

Уже по пути к Петькиной двери рассказываю о Русе, Люде, парочке мажоров. И о незнакомце в толстовке. Убедившись, что дверь заперта, оборачиваюсь к мелкому:

– Чего стоишь? Ключ доставай!

– Нету у меня ключа!

Я вдавливаю кнопку звонка. Переливчатая трель, имитирующая птичью, разливается по квартире. Долго разливается. Ноль обратной реакции.