Будни непослушания

Зрачки расширены, кожа бледная. Уроды, похоже, под веществами. Небось, всю ночь в местном клубе зависали. А после их вышибли оттуда с позором. За примерное поведение. И парочка провела остаток ночи, закемарив на лавочке. Вполне возможно, предварительно «закинувшись».

– Езжай, Петька.

– А ты? – ступня мальчишки уже уперлась в верхнюю педаль. Мне осталось подтолкнуть сиденье, и велик покатился. Под горку не в горку!

– А я догоню. Пять сек!

– Вот именно. Догонишь. С ускорением!

Кулак Жиробаса описал дугу, метя мне в затылок.

Я едва успел пригнуться, уворачиваясь. Неприятным сюрпризом оказалось то, что Жиробас, несмотря на комплекцию, оказался довольно проворным. Не только нанес вполне себе сносный хук, но и не потерял равновесия, промахнувшись. Даже отскочить на полметра успел! Только это его не спасло от моей ступни, перемахнувшей по широкой дуге через велосипедную раму. И смачно впечатавшейся ему под скулу. Не зря занимался тхэквондо! Хоть забросил год назад, а растяжка и координация остались! А трюку с ударом через велик меня дядя Женя научил.

Жиробас оступился, поплыл на размягчившихся ногах и рухнул на обочину.

– Да я ж тебя, гад...

Щелчок диссонансом прозвучал в утренней мирной тишине. Да у него нож-выкидуха! Что советовал дядя Женя в случаях, если у противника нож? Дядя Женя советовал делать ноги! Конечно, если есть такая возможность. Лезвие не кулаки. Одно неточное движение, и, здравствуй, хладный стол патологоанатома в морге! Руку заморыша в толстовке Флюгер выпустил. Тот пятится к кустам, авось успеет задать стрекача.

И меня, вроде как, здесь больше ничего не держит. Не герой ведь какой, искоренять зло во всех его ипостасях не подписывался! Я подхватил велик за руль. Разогнаться, и за Петькой!

Но планам не суждено было сбыться.

– Блем!– звонко, словно пощечина, разнеслось в воздухе.

Только вот источник звука оказался другим.

Флюгер схватился за уши, выронив при том нож.

Он так и развернулся, держась за свои лопухи, отыскивая того, кто от души врезал ему по ушам сзади.

В прямом, не метафорическом смысле, врезал. Я знал этот прием, чреватый разрывом барабанных перепонок и нокдауном от баротравмы. Нетрудно догадаться от кого я его узнал. Только эта техника была последней линией обороны. Допустим, когда тебя зажимают в углу и душат. Но тот, кто бил, видимо, учебное пособие не читал.

Развернулся Флюгер только для того, чтобы встретить бескомпромиссный и короткий джеб в подбородок. И присоединиться к товарищу в придорожной пыли.