Из меди и перьев

Говорили, что животные куда сильнее, чем люди, чуют опасность, от этого ей становилось совершенно не легче. Одна глупость вертелась в ее голове. Будто лошадь боится девчонку. Смешно. При большом желании даже Сольвег могла бы уложить эту худышку на обе лопатки.

Они все шли, а пушистые толстые шмели вились над фиолетовым чертополохом. Тошнота постепенно ушла. Девчонка молчала и больше не начинала разговора, чему Сольвег была признательна. Страх отходил, его место заменило ленивое любопытство. Только вчера она решила не ввязываться в опасные авантюры, и вновь она на той же дороге.

Не удивится она, если на той же пыли до сих пор остались капли ее крови.

– Так ты из Горных домов, – она нарушила молчание, когда они начали идти мимо шатров и палаток. Сольвег спрыгнула с лошади. Слабость все еще была в ней, но по крайней мере голова не кружилась.

– Я живу с ними, сколько я себя помню, – отозвалась незнакомка. Она пожевывала в уголке рта травинку, будто самая обычная крестьянка из деревни.

– С ними мой дом, а значит, дому я и принадлежу.

Сольвег отметила про себя странный оборот. Видать, не слишком много в ней любви к своему дому, если не может она сказать обычное «да» и улыбнуться. Девушка осторожно вела ее между палатками и вновь, как вчера Магнус, вывела на большое пространство с двумя отдельными шатрами. Она тут же узнала их. Вон в том, на пригорке, она была вчера. Там же стоял тот шатер с клеткой и костями, которые изранили ей ноги. Там же был и ящик с перьями сирина, и волшебное кольцо, которое теперь находится у нее на груди.

«Знают ли они, – думалось ей. – Знают ли они все, все эти дети и женщины, что за чудище привели они с собой в наши края? Знают ли эти бродяги, что за напасть теперь нависла над городом только лишь из-за них?» Ей хотелось, чтобы не знали. Иначе все эти дети, все женщины, которые всего лишь полощут белье, стали бы внезапно ее же врагами. Она вдруг задумалась и поняла. Не только ее врагами, врагами этого города. И она ощутила с предельной резкостью. Не себе она корабль и новую жизнь добывает, да и не Эберта вовсе спасает. Спасают они с Микаэлем весь город, а оба они совсем не герои. До чего же неблагодарное дело.

– Вот, мы и пришли, – девушка протянула ей руку, помогла спуститься с лошади. – Это мой шатер.

Магнус был прав, эти двое точно были тут главными и верховодили всеми. Ткань шатра была плотная, ладная, расшитая полевыми цветами и вереском, точно богатое платье.