Из меди и перьев

Не осталось их больше, Сольвег Альбре, и вещих песен, что на смерть зовут, больше ты не услышишь в горах.

– Это… – Сольвег задумалась сказать «хорошо» или «плохо»; Кая рассказывала так, что поди пойми, что та в действительности хотела услышать. – Это действительно так? – пробормотала она.

– Истинно так, – бросила Кая, а блики от свеч плясали на ее лице.

– И сиринов больше не водится?

– Если и остались, то больше они не перекидываются птицей, – проговорила та и отбросила на спину белокурые косы. – Хотят забыть, чем они были, боятся.

Их больше нет, разве что высоко в горах, куда еще даже наш род не добрался.

Кая проводила пальцами над медовыми свечами, задумчиво глядела на пламя, на то, как тонкие струйки копоти летели под потолок. Сольвег все рассматривала ее с любопытством и недоверием. Она знает, и она знает многое. Быть может, скрывает. Естественно, кто доверился бы чужачке. Они ведь не знают друг друга. Она даже не знает, что Сольвег – бывшая невеста Эберта. Она даже не знает, что его нужно спасать. Когда они вернутся сюда с Микаэлем, должно быть, эта девчонка будет более разговорчивой.

К своему удивлению, Сольвег заметила, что все это постепенно начинает ей нравиться. И чай, и пшеничные лепешки, и неспешные разговоры. Было в этой худой девушке что-то располагающее. Она поймала себя на мысли, что действительно хочет вернуться. Странно, но мелодичный и грустный голос Каи-Марты заставлял ее расслабиться, будто и не ей с четверть часа назад сказали, будто внутри нее растет дитя от нелюбимого человека.

Кая покачала головой, будто отгоняя нелепые мысли, и вновь посмотрела на Сольвег.

– Забудь о сиринах, госпожа, они не нужны тебе. Забудь, тебе сейчас надо думать совсем о другом.

Сольвег решила, что кровожадные птицы сейчас являются большей заботой. О ребенке она еще успеет подумать. Как бы ни была тяжела и неприглядна сейчас ее жизнь, каждое утро солнце из окна манило ее куда-то вдаль, подальше отсюда, к новому началу. Она не могла позволить себе рискнуть и бросить все на полпути, так и не доказав миру, что Сольвег Альбре – это не просто имя.

Она справится с этим со всем. Она вернется сюда с Микаэлем. Вернется, и эта странная девчонка с таким умиротворяющим голосом ей непременно все снова расскажет.

Снаружи послышался шорох и скрип. Обе девушки встрепенулись и подняли голову. У Каи слегка задрожал чайник в руках.

– Кто это, час вроде уж поздний, – пробормотала Сольвег, глядя на зажженные свечи.

– Верно, поздний, – Кая сжалась, будто стала меньше.