Из меди и перьев

Извини, госпожа, но мы считаем, что одного из них вы нечаянно прихватили с собой.

Тишина будто обухом упала сверху. Биение сердца в ее жилах стало таким медленным, что Сольвег перестала его различать. Улыбка, казалось, застыла на лице Каи-Марты, точно натянутая бельевая веревка под тяжестью, вот-вот лопнет.

– Кая?

– Я уже говорила твоей подруге, Микаэль Ниле, – холодно кивнула Кая. – Сиринов не существует. Их не было уже несколько веков в наших горах, и их гнезда-замки давно пустуют, только пыль и пух кружатся по полу.

Сирины – это лишь страшная сказка, которой пугают детей. И тех, кто боится собственной тени, отблесков пламени в острых когтях… Их нет, – ее голос дрогнул и дыхание перехватило, из горла раздался хрип и сдавленные рыдания. – Их нет, правда нет, – она закрыла лицо руками, и вскоре из-под пальцев по щекам потекли горячие слезы. Тихое всхлипывание срывалось с ее губ.

– Госпожа, извини, если мы огорчили тебя, – Микаэль суетливо то подливал ей в чашку чай, то пытался погладить ее по плечу. У него всегда были проблемы с плачущими красавицами – он никогда не мог пройти мимо.

– Ну, госпожа, утри свои слезы, что бы ни расстроило тебя, оно не стоит того. Мы не хотели тебя обижать. Прости меня, дурака, если был груб. Ну же…

Он взял ее за руку, которой она прикрывала глаза и попытался опустить ее. Глаза Каи-Марты были красные, опухшие и весьма обозленные.

– Я сказала вам неправду, любезные гости, – процедила она сквозь зубы и улыбнулась. Она откинулась на стуле, и цепь тихо звякнула на лодыжке.

– Не знаю, как много вам известно, но в одном вы точно правы. Сирин есть в нашем лагере, – она обвела их взглядом, но не заметила ни на одном даже намека на удивление.

– Как он попал к вам? – прошептала Сольвег, протягивая ей вышитый платок, чтобы утереть слезы. – Кто знает об этом?

– Не так то уж легко признать оборотня, когда он рядом с тобой, – Кая смотрела на нее пристально, Сольвег могла различить все пятнышки у нее на радужке. – Ты же видишь его почти человеком. Он так же ходит и разделяет с тобой кров и еду.

Ты не узнаешь его ни по походке, ни по обличью… Улаф набирал команду и жителей, когда мы спускались с гор. Он и затесался в наши ряды. Затесался, как вор в ночи. Длинны его когти, тверды, как железо, и остры, как сталь боевая.

– Ты видела его? – Сольвег вспомнила, как эти самые когти раздирали ей спину и втаптывали в дорожную пыль. – Знаешь, кто он?

Глаза Каи-Марты блеснули, отражая пламя свечей.

– Я знаю, кто он, – проговорила она.