Из меди и перьев

А Улаф ей в том потакает, да… Хоть и говорит мне обратное. Ему в радость паника в городишке. Скоро власть он себе заберет. На правах сильнейшего. Ты же знаешь, если дело дойдет до драки, то один горец стоит десятка гвардейцев. Нас пока мало, но все больше стягивается с гор в лагерь. И это не просто ремесленники и кузнецы, Магнус. Это воины. Будет война, короткая, быстрая и кровавая. Чем больше смертей у Каи, чем больше она резвится, тем больше сил внутри нее тлеет. Не нужно им дать заново загореться.

Магнус молчал и все вспоминал, как проводил рукой по только что затянувшимся ранам на спине Сольвег.

Как после того она выгнала его вон, подумав, видно, что он бросил ее на растерзание.

– Я убью ее, – негромко, но внятно сказал он, и куриная косточка в его руках с жалобным хрустом сломалась пополам. – Убью. Взбесившейся твари нет права ходить, как человеку, под солнцем. Мне есть за что отомстить.

– Она не одна… – продолжал Сигур. – Я узнал пару дней назад. Завелся еще один. Ютится где-то на задворках Исолта, – он отогнул рукав и Магнус увидел длинный глубокий порез, опухший по краям.

Выглядел он скверно и кое-где загноился. – Этим он наградил меня при встрече. И это самец, в отличии от нашей Каи силенок ему не занимать. Захочешь отомстить ей, почти уверен, что за тобой придет он. У этих тварей слишком хорошо развито чувство родни.

– Если даже ты желаешь смерти бывшей возлюбленной, то отчего дрогнуть мне, когда она мне никто? – аптекарь улыбнулся и любовно погладил длинный охотничий нож, прицепленный к поясу.

– Мне от нее нужно многое, мы найдем, о чем потолковать… Скажи лучше, отчего вдруг решил мне все это выложить. Не поверю, что с пьяных глаз.

Сигур замялся и осмотрелся по сторонам.

– У нас мало кто знает, что на самом деле задумал Улаф. Даже я сперва думал, что он лишь хочет справедливости, хочет, чтобы нас здесь приняли, наконец-то зауважали. Вы к нам, к горцам, всегда относились, как к людям второго сорта. Я думал одно – думал, он хочет желание птицы и мира для всех, чтобы те женщины, дети и юноши обрели дом на склоне гор и стали Исолту братьями.

Для того, я думал, он освободил Каю-Марту. Но не равенство и мир нужны ему, а война. А город он приберет к рукам, дай только срок. В его ополчении хватает ребят, которым лишь бы топором помахать. Вы, торговцы, морской город. Несколько тысяч гвардейцев Совета, которые привыкли натирать сабли для парада и опаздывать на учение фехтованию. Когда новые спустятся с гор, вы будете обречены.