Из меди и перьев

– Все переводишь чернила? – Магнус подошел сзади и коротко поцеловал ее в макушку. – Ты же никогда не любила писать.

– Писала письмо своему благоверному, – сказала она, глядя ему прямо в глаза. Ее забавляло, как изредка в них вспыхивали огоньки жгучей ревности, в которой он никогда не признается. – Говорила, что хочу снять с плеч его голову и использовать не по назначению.

– Я всегда знал, что душа твоя нежна и добра, – язвительно улыбнулся он. – Прекращай строить из себя оскорбленную невинность. У меня для тебя есть подарок.

Сольвег фыркнула. Подарков от нищего аптекаря ждать не приходится, но внимание было приятно.

Он положил перед ней большой лист бумаги, сложенный вчетверо и скрепленный печатью. Печать дома Гальва, ее любезного жениха. Рядом лежало еще несколько подобных листков с печатью главного банка страны. Сольвег удивленно вскинула тонкие брови и посмотрела на гостя.

– Что это?

– То, что мне удалось раздобыть, – он усмехнулся. – За весьма приличную плату, моя дорогая.

Это семейство никогда не отличалось большой щепетильностью в вопросах охраны. Они и понятия не имеют, что даже некоторая прислуга недолюбливает выскочек. Десяток монет здесь, десяток там… В общем это из личного стола твоего рыцаря-торгаша. Вскрой печать.

Сольвег осторожно развернула бумагу. Мелким изящным почерком там была исписана вся страница.

– Это ведь…

– Да, дорогая, – Магнус подвинул стул и сел рядом. – Это именно он, вексель на ту сумму, что твой отец задолжал семье Гальва.

На очень приличную сумму, смею заверить, с его личной подписью и заверениями. Вскрой теперь остальные.

Сольвег дрожащими руками вскрыла остальные бумаги, бегло пробежала по ним глазами.

– А это о том, что твой будущий муж выкупил долги твоего отца у банка и дом ваш больше не заложен. Я знаю одного прекрасного человека – пару взмахов его пера и там будет стоять совершенно не имя Эберта, а твоего отца.

Он придвинулся ближе и взял ее руки в свои.

– Ты ведь понимаешь, что это значит?

Она смотрела на него во все глаза.

От кого – от кого, а от вечно язвительного и скептически настроенного аптекаря она такого не ожидала.

– Сольвег?

– Да? – переспросила она хрипло и не узнала своего голоса; отчего-то ей стало некомфортно и дико. Ей хотелось вырвать свои ладони из его больших и холодных рук, лишь бы не чувствовать, как бьется в них мелкая жилка, как он нервно поглаживает ее кожу указательным пальцем.

– Ты знаешь, что это значит?..