Из меди и перьев

Эй! Посмотри на меня, не отводи взгляда, – он взял ее за подбородок и немного грубо повернул к себе. Кому бы еще она позволила подобное. – Ты меня слушаешь?

Она кивнула.

– Ни один суд не докажет, что твой отец хоть что-то еще ему должен. У него не останется доказательств. Вот и все, он останется в дураках, так, как ты всегда и хотела! Ты свободна, Сольвег, теперь свободна. Уничтожь вексель, оставь бумаги о выкупе. Только и всего. Только и всего. Ты права, играть по правилам скучно, а это оказалось весьма просто.

Он рассмеялся. Смех был странным, будто карканье старой вороны. «Свободна, – тяжелым гулом отдавалось в ее голове. – Свободна, свободна…» Голова казалась слишком большой, ватной и неуклюжей. Губы пересохли. К шее прилипла тонкая прядь и щекотала кожу. Убрать бы ее, убрать, если только заставить себя пошевелить хоть пальцем.

– Давай, я помогу тебе, – он зажег поспешно свечу. – Взгляни на себя, да ты вся дрожишь. Не ждала ведь такого, верно, красавица? Гляди, как все просто.

Он взял вексель, поднес было кончик к свече, но Сольвег резко схватила его за руку.

– Прекрати!

Тот удивленно посмотрел на нее.

– Почему?

Он вновь поднес бумагу к огню, но она выхватила ее из его рук и поспешно затушила рукавом дорогого платья мелкие искры. Вроде даже не обуглилось. Повезло.

– Сольвег?

Она не хотела поднимать взгляд. Магнус встал и она знала, что за лицо увидит, стоит ей посмотреть. О, она любила играть, очень любила, и с Магнусом больше всего, потому что не знала, насколько позволит он мучить себя и дурачить.

– Посмотри на меня.

Она прикрыла глаза, вздохнула, небрежно отбросила вексель в сторону. Посмотрела на него, будто ни в чем не бывало. Прекрасная бледная маска, кривая улыбка, насмешливый взгляд. Чего еще он хотел. Большего он не увидит. Ни смятения где-то глубоко в душе, где даже она не заметит, ни быстрого стука сердца, который гулом колокола стучит в ушах.

– Я не жгу ценные бумаги почем зря, – спокойно проговорила она и потянулась к графину с водой. Налила стакан, слегка пригубила. Легкий холод пробежал по телу и врать стало легче. – Я не так воспитана, хотя откуда аптекарю знать про такое.

Отговорка была дешевая, Магнусу она глаза не отведет, обозлит его только.

– Не заговаривай мне зубы, пожалуйста – тихо проговорил он; в тусклом свете свечи он казался бледнее обычного, а скулы острее.