Из меди и перьев

Ее глаза оказались так близко, острые скулы, прозрачная кожа, бледная, точно из воска тех свечей, какими торгует. Такая живая, слишком живая, оттого и тошно ему постоянно.

– Ты доверишься мне? – услышал он снова. – Поставил бы всю свою прежнюю жизнь на кон против моей? Позволил бы разрушить все твои принципы, точно карточный домик? Позволил бы доказать тебе, рыцарь, что сейчас ты несчастен?..

Он молча протянул ей руку.

«Позволь доказать тебе, что несчастен.»

Худые, костлявые пальцы сжали ее.

– Я ведь сказала. Это всего лишь игра, – Кая смотрела на него снизу вверх, голос тихий и нежный.

– Я ведь сказала, что ты возвратишься.

А больше он и не видел ни луны в облаках, ни блеск старых стекол в окнах. Мягкая темнота окутала его, накрыла, точно зимним плащом. Он вдохнул раз, другой и перестал слышать даже гул крови в ушах.

Глава XI

Конселла опять сожгла булочки на завтрак, и мать не преминула самолично наведаться на кухню и устроить разнос нерадивой стряпухе. Слышно ее было даже в столовой, хотя Микаэль был уверен, что эти крики долетали и до родичей Конселлы, где ее многочисленные братцы, тетушки и племянники уже начинали трястись в праведном ужасе.

Очень уж госпожа Руза трепетно относилась к готовке. Трое младших братьев улизнули из-за стола. Сидеть остался только он сам да Каталина, обреченно размазывающая ложкой кашу по краям тарелки. «С нее бы писать печального ангела, – думалось Микаэлю. – Какая трагедия и буря на этом кротком лице. И все потому, что мать не дала ни варенья, ни меда.» К слову, не дала она их за дело. Непослушная девчонка весь вечер вчера проверяла, крепки ли выращенные матушкой дыни, сбрасывая их по водосточному желобу с чердака. Оказалось, не очень крепки. Многое удалось спасти, но дынных леденцов и пастилы в обозримом будущем можно было не ждать. Вздорная девица.

Девица хлюпнула носом и отложила грязную ложку на кружевную белую скатерть. Манеры восхитительные – ей через семь-восемь лет жениха искать, а тут не наследница, тут разбойница с большой дороги. Одна только надежда, что красавица вырастет да с добрым сердцем.

Остальное, впрочем, не так уж и важно, смекнул Микаэль.

– Я одна сидеть не хочу, – уверенно начала сестрица, ткнув в него ложкой на манер меча. – И не буду. Мы с Руа идем на ручей строить плотину. А маме ты скажешь, что учил меня цифрам.

Смешно сказать, одиннадцатилетняя девчонка с трудом складывает числа больше десяти. Ее приданное, когда вырастет, промотают за месяц.

– Во-первых, никто тебе не поверит.