Из меди и перьев

Слишком много баек про важных гостей, важные дела и важные обстоятельства он наслышался за последний месяц.

– Сольвег, идем, – бросил он ей, распахивая подряд все двери поместья. – Завалимся к нему в кабинет, приставим к ответу, а сопротивляться он может сколько угодно.

– Послушай только себя!

«Крайне знакомый голос, – подумал южанин. – И где-то я его слышал.»

– Вслушайся, очнись, ты ведь хуже отца!

«Отца?» – Микаэль остановился возле приоткрытой двери. Он заглянул тихонечко внутрь.

«С ума сойти! Ланс!»

Брата Эберта он видел от силы пару раз, но наслышан был и не мало.

Он сделал знак Сольвег остановиться и замолчать.

– Я прихожу к тебе, – слышалось из-за двери. – С единственной просьбой. Твой брат. Не ради выгоды я прошу у тебя денег, поверь мне. Говорю, что у тебя родился племянник. Одетта родила, ты хоть слышишь? Я женюсь через неделю. Ты стал дядей. У меня есть сын и четыре затонувших корабля с грузом. Если ты не дашь мне денег, на что я куплю еды жене и ребенку? Эберт, очнись!

Рыцарь сидел за столом, устало опустив влажный лоб на руки.

– Если с этим такие проблемы, – наконец промолвил он. – Может, не стоило связываться с безродной незамужней девицей? От этого много кто стал отцом, опасное дело.

Ланс сжал кулаки, его лицо побледнело.

– Эберт, не думал, что ты станешь таким. Кто угодно, но только не ты. Ты же вечно был в детстве слюнтяем. Хватало при тебе раздавить бабочку или наступить котенку на хвост, чтобы ты разревелся, как последняя плакса. Да, отец мог бы тобой гордиться… Не дашь денег?

– Нет.

– Отлично, – Ланс глубоко и часто дышал, чтобы не сорваться на брата. – А на племянника придешь посмотреть? Он ведь отныне часть твоей же семьи.

– Он не часть моей семьи, – Эберт возразил безразлично и холодно, все так же поддерживая лоб, будто мучился от сильной боли. – У меня вообще нет семьи. Ланс, уходи, я прошу…

– Ясно, – брат выпрямился, отпрянул в сторону. – Чего я в общем-то ожидал от тебя, холодное змеиное сердце. Напиши отцу. Расскажи, какой ты у нас молодец.

Мать удавилась бы, была бы жива. Она была дурой, несчастной нелепой дурой, но сердце у нее было отменное. У тебя же камень вместо него, обычный булыжник, дорожной пылью покрытый.

– Ланс, дверь за тобою.

Тот хотел было еще что-то сказать, но махнул рукой и поспешно вышел из комнаты. Чуть не сбил подслушивающего у двери Микаэля.

– Да, красавица, – пробормотал южанин. – Дело неважное. Если он погнал Ланса, то тебя он погонит поганой метлой, прости уж за честность.