Из меди и перьев

Микаэль поднял глаза и тут же опустил их, увидев спину своей подопечной. Правда, больше всего его озадачило то, что половина спины покрыта засохшей кровью и ниже лопаток виднелось минимум шесть длинных глубоких порезов. Он помотал головой. «Не слишком тепло приветили». Бандиты? Упала? Ограбили? Множество сложных и неприятных вопросов вертелось в его голове. Можно было бы дать ей денег, но да не примет она. Да и он ей не брат и не сват, и не суженый. Раздавал бы отец деньги всем, кто нуждался, был бы ты, Микаэль, такой же нищенкой.

Не примет она помощь, не примет, такая только на платье и согласится. Южанин доставал из массивного кошеля две серебряные монетки, а Сольвег, сияла, как начищенный пятак, расправляла складки обновки. Вот уж действительно, дай женщине новое платье и на мгновение она даже забудет, что по спине ее точно хлыстом прошлись. Глупая мысль, Микаэль устыдился.

– Довольна твоя душенька? – спросил он красавицу, пока та украдкой осматривала отражение в начищенном до блеска чане.

И в кои-то веки без злобы и гнева она просто кивнула. Микаэль покачал головой.

– Пойдем уже. У Гальвы будем через четверть часа. Соберись с силами, Сольвег. И не выцарапай ему глаза, умоляю. Будет надо – спущу тебя, как цепного волка спускают.

Он специально съязвил и бросил взгляд на нее. По губам пробежала улыбка, в глазах горел прежний огонь. Сольвег Микаэль не жаловал, но лучше, как нынче, чем жалкое подобие прежнего облика.

Дорога до дома Эберта была бы еще быстрее, если бы Сольвег не прихрамывала все время, но вскоре из-за яблонь и городских стен показались ворота Гальва.

– Любезный, пропусти-ка ты нас, – Микаэль подозвал старого привратника, положил в морщинистую ладонь аж четыре золотых. – И только посмей мне сказать, что сир Эберт нас не примет.

– Воля ваша, господин, – прошамкал старик, разглядывая монеты. – Да только он вас не примет.

Проход он все же освободил.

– Учись Сольвег, – Микаэль фыркнул, пока они поднимались по мраморным ступеням крыльца.

– Блеск золота творит чудеса. Хотя ты и сама это знаешь.

Маленькая зашуганная горничная распахнула им двери дома, потупив глазки, отступила прочь. Южанин милостиво ей улыбнулся. Эту малышку он знал давно.

– Позови-ка, милая, своего господина. Доложи ему о важных гостях.

– Но у господина уже есть важные гости, – пискнула девчонка. – И он просил никого не впускать.

Микаэль лишь закатил глаза и вежливо, но настойчиво отодвинул ее.