Ходящая по снам

— Топор! — окуда только силы взялись. Оттолкнул руки, рванул с лавки, вцепился, как в самую большую драгоценность на земле. К груди прижал.

— Ну, если такой бодрый, колись, что за сон у тебя такой? Что от тебя дура эта хочет в шлеме?

Ингвар только головой покачал. Сидит, на солнышко смотрит, улыбается, топор в руках баюкает.

— Я сейчас вообще не шучу. Меня там чуть под хамон не нашинковали. Чем бога своего разозлил, что тот не поленился прислать эту терминаторшу? Она меня видела и удержать смогла на месте — вообще ни в какие ворота не лезет!

— Топор украл, вот и получил по заслугам.

Извинения просим, что в беседу влезли. Метка на лезвии стоит хозяйская, не евойная. Отпейте, хозяюшка. По нашему рецепту сбитень сварен, с малиною да медом диким. Сил-то сколько потратила на колодника этого. В былые времена руку бы поскуднику отрубить, а вы жалостливая. Вон какую дрянь на себе тащили.

В руку сунули толстостенную чашку с парящим сбитнем. Сладким, аж зубы свело. Глоток горячего пойла огненным комком прокатился по горлу, внезапно прочистив и голову с мечущимися в ней мыслями.

— Это правда? Краденый топор?

— Этот топор я в бою взял, с врага поверженного. НЕ КРАЛ Я ЕГО!

Ингвар наконец-то расцепил сжатые губы и уставился Лизе глаза в глаза. Южане только набычиться успели, дернулись вязать вора, да остановились.

— Ладно. Хорошо. Топор раздора какой-то. Сон этот давно снится тебе?

— Каждую ночь я теряю драккар и команду.

Вражьим коварством воткнула нож в спину судьба.

Год уж, как скальды оплакали каждый

Выстрел из луков, где стрелы растут как трава.

Ингвар перешел на речитатив. Сидел в пыли, баюкая на коленях выщербленный топор и завывал эту белиберду скальдовскую.

— Слюшай, друг! Если ты не вор, зачэм он обидное тогда про тебя говорил? У нас такое слово только кровью смывать. Я нэ понял, да?

— Не вор я, говорю вам. Чем хотите поклянусь. Вырвал я топор из руки врага своего и смертью того наградил. Сполна оплачен, недаром его имя Кровь Ангрбоды. Первым среди других отковал его Велунд, Бог-кузнец.

Без жалости разил он великанов, да попал в руки предателя. Теперь не разлучусь же, жизнью …

Оплеуха от Лизаветы не позволила недоделанному скальду произнести “клянусь”. Не во сне такие высокопарные слова говорить. Думать надо.

— Извини, Ингвар, что перебила. Незачем громкими словами бросаться. Похоже, не за тобой воительница приходила, а за топором твоим, сплошь рунами увешанным, как собака блохами.

— Вот-вот.