Ходящая по снам

Мишка тоже как-то раз в игрушке эпический меч ухватил на первых уровнях. Близок был локоток, а прокачаться до нагибатора Мишаня так и не смог, вот и таскал в рюкзаке, слоты занимал. Не по Сеньке шапка, ферштейн, музччина?

— Вернуть надо, не принял тебя топор, — поддержал Елену Прекрасную подошедший Вазген. — Метку истинного хозяина даже домовой разглядел. А что не ты украл, кто разбираться будет.

— Не отдам, что в бою взято — то свято! — покачал головой с рассыпанными по плечам волосами окруженный толпой Ингвар.

— Я за него драккар потерял, сам кровью истекал. Мое это.

— Ну, твое — значит твое. Обратно я тебя верну, спи дальше с топором в обнимку, а ворованное в доме моем держать не буду.

Лиза только увидела, как удовлетворенно кивнул домовой с крыльца. Ему она верила побольше пришлого воителя.

— И знаешь что. Уговор наш тоже к Ёрмунганду под хвост пойдет. Зажмешь свою реликвию, не видать тебе Милкиного козла. Слово даю. Лес мне свидетель, слово мое крепко.

Казалось, козырнула для красного словца именем змея Мидгарда.

Мол знай наших, не все лекции по религиям мира прогуливали с Ленкой напару, а моргнуло на миг солнце, небо голубыми чешуйками пошло. Моргнула — и как не было.

Только Милка, грозно вздыбив шерсть, на крыльцо шагнула. Рога наклонила, хвостом по крыльцу хлещет, только щепа летит. Огляделась внимательно. На хозяйку, как на дуру глянула. Есть у коз такое специальное выражение морды, очень доходчивое. Мелкотня между лап материнских на улицу выползла.

Шерсть дыбом, наэлектризованные, как белые помпоны на шапке.

По углам рыщут, землю нюхают. К забору сунулись и бочком, бочком к Ингвару пошли. Один голову так наклонил набок, сейчас как посажу на рога, будешь знать, как мамок пугать. А второй со спины нацелился, но не успел.

Мелочь бодучая с разбегу в топор и вписалась. Сам кубарем на колени влетел, а железяка пакостная из рук на землю выпала. Сидит Ингвар дурак-дураком. В спину еще один комок меха прилетел с рогами остренькими.

Так с детенышем на руках и подскочил, как ужаленный. Народ смеется, напряжение снимает, всех явление мирового змея зацепило. Оглянулся викинг, а кругом врагов нет, кругом друзья, что его из смертной тьмы вытащили, солнце светит, береза шумит. Нет кошмара, что терзал его каждую ночь, не давая продыху. Топор всю ярость с собой унес. Развеялось наваждение, сгинула кровавая пелена, что глаза закрывала, своих мыслей не оставляла.