Богатыристика 2. Чисто сказочное убийство

Через пару минут после того, как Настасья покинула беседку, на дорожке показался слуга.

- Быстро она, - усмехнулся Комик. - Прям так и толкает к нам в руки новых подозреваемых.

- Это не тот слуга, - сказал Бабуин. - Новенький дружинник обещал прислать кого-нибудь с чаем. Это он.

Слугой оказался немолодой дядька, с раскосыми глазами, смуглой кожей и выступающими скулами. Таджик или туркмен.

Он внёс тяжелый на вид поднос, с пузатым чайником, чашками, ещё какими-то плошками - я не успел даже рассмотреть, потому что слуга, поставив поднос, не говоря худого слова, запустил мне в голову фарфоровой крышкой от чайника.

Свистнув, как боевой сюрикен, она рассыпалась в пыль, ударившись о балку позади меня. Но если б я не успел пригнуться - раскроила бы переносицу.

Одновременно с крышкой слуга запустил и сам чайник - в голову Бабуина, чем и вырубил здоровяка напрочь.

На носок ноги, обутой в кожаный ичиг, слуга уронил чайную чашку, подкинул её и ловко запустил в Комика.

Всё это произошло единовременно, в считанные доли секунды.

- Брюс Ли, твою мать! - заорал обиженный Комик и бросился на обидчика. - За Бабуина! - издал он воинственный клич и грохнулся плашмя на пол - слуги на том месте больше не стояло.

Он был у меня за спиной.

И тянулся опытными пальцами к болевой точке на плече - я бы и сам поступил также, сражаясь с противником, намного крупнее себя.

Вывернувшись из захвата - плечо при этом онемело - я попытался схватить слугу, но и здесь его уже не было.

Большой мастер, сразу видно.

И мне, давненько не тренировавшемуся, пришлось довольно туго. Правая рука повисла, как плеть, и теперь больше мешала, отдавая в плечо и шею тянущей жилы болью.

Я пытался его схватить, прижать к полу, взять на болевой. Комик наскакивал со всех сторон сразу, как боевой петух. Столик с подносом и яствами давно и с грохотом опрокинули, потом с треском разлетелась в щепки одна из скамеек.

И вдруг посреди беседки явилась чёрно-белая тень в капроновых чулках. Ростом и весом она была соразмерна напавшему на нас слуге, и вот уже две одинаково стремительные тени закружились в смертельном танце.

- Во дают! - не вставая с пола, протянул Комик. - Онг Бак отдыхает.

- Как там Бабуин? - спросил я.

Но здоровяк уже ворочался, вытряхивая из мокрых волос осколки чайника.