Химера

Неодобрительно цыкнув, монах отступил на шаг назад, но стоило нам пройти чуть дальше, снова нас позвал:

– Что вы здесь забыли‑то, ребята? Кто такие? Кого ищете?

– Мы… – протянула Лизка, готовясь импровизировать. – Мы студенты из города. Нам задали сделать проект о каком‑нибудь древнем монастыре, и мы выбрали ваш. Это нужно для зачёта по… истории искусств.

Будто в подтверждение её слов, Яшка помахал в воздухе методичкой Чернова:

– У вас ведь очень древний монастырь. И очень красивый. Когда он был построен? Наверное, ещё при царе?.

.

Мужчина взмахнул шваброй, счищая с кованой скамейки снег:

– Нет, не при царе. Позже. Но история у нас и вправду долгая и интересная. Монастырь однажды горел дотла, но возродился, как жар‑птица, из пепла! Садитесь, сейчас я всё вам расскажу, в точности как мне самому в своё время рассказали… Но приготовьтесь много писать!

Мы переглянулись. Записывать нам было не на чем – разве что для вида можно включить диктофон. Металлическая лавочка покрыта льдом – сидеть холодно.

Да и собаки надрываются так, что долгую беседу вести сложно. А лично мне и вовсе с первой секунды как я здесь оказалась, хотелось бежать без оглядки.

– А можно нам поговорить с отцом Феогностом? – спросила я тихо. – Он ведь ещё жив?

Друзья удивлённо на меня уставились, а монах печально покачал головой:

– Боюсь, что нет. Не получится, – и в ответ на немой вопрос пояснил. – Отче жив, но в последние годы здоровье его уже не то, и он утомляется от долгих бесед…

– Ах ты аспид! – вдруг раздался за нашими спинами скрипучий возглас.

– Змий поганый! Не позволю тебе ползать по святой земле! Борис, гони его в шею!!!

Не успели мы сориентироваться, как ссохшийся низкий старик прытко подбежал к нам и, сделав резкий взмах длинной дубовой клюкой, со всей силы обрушил её на голову Яшке. Парень покачнулся, едва не упав, методичка Чернова выскользнула из его руки и утонула в сугробе.

Монах осенил себя крестным знамением и застучал деревянными чётками, бормоча под нос:

– Яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Господа!.

.

Отцу Феогносту, по моим подсчётам, сейчас должно быть не меньше сотни лет. Он похудел, сгорбился, став ниже ростом – и, похоже, уже ступил обеими ногами в маразм. Отче почти полностью облысел – теперь только длинная борода выдавала необычный цвет его седых волос – ярко‑белый, как февральский снег, лежащий сугробами по обеим сторонам дорожки.