Химера

– Мы уже въехали в Псковскую область, скоро будем на месте! Я встала в семь утра и три с лишним часа за рулём! Не выспалась, и всё затекло – думаешь, это легко?!.. Ну нет, я теперь из принципа не отступлюсь!

– Ника только что снова была в прошлом, – глухо пояснил Яшка. – И для феникса погрузилась очень глубоко. Расскажи нам, что ты там увидела?

– Как‑нибудь в другой раз, – пробормотала я. – Это с нашей поездкой не связано.

Не связано, ага. Именно с поездкой этот сон и связан. Из‑за поездки я сама не своя и за каждым кустом вижу опасность.

И из‑за поездки же мой телефон с отключённым звуком мигает в кармане экраном, отображая входящие звонки. За утро Чернов набрал мне, наверное, уже раз пять. Пять вызовов подряд от бенефактора – это беспрецедентный случай. Он не просто нервничает, он в бешенстве, поэтому я и не отвечаю. А что я ему скажу? Лизка всё равно не повернёт назад…

Преображенский монастырь оказался точно таким же, как в моих видениях. Высокие, угрожающе острые пики тёмных куполов царапали низкие хмурые облака.

Рыже‑красные кирпичные стены тяжело давили на голову. На металлических автомобильных воротах висел замок и надпись «Осторожно, злые собаки!», а чуть ниже: «Котят не приносить!».

Других машин рядом не было, и Лизка припарковалась прямо напротив входа. Хлопнули дверцы «ауди», с двух пушистых елей слева и справа от дорожки упали сугробы снега. Встревоженный громким звуком, взметнулся в небо чёрный ворон.

Вдалеке залаяли псы. Судя по рокочущему басу, они здесь и правда злые.

Яшка дёрнул калитку и отчитался:

– Незаперто, – но шагнуть на территорию так и не решился.

Щёлкнув брелком, Лизка поставила машину на сигнализацию и, отстранив его, первая вошла внутрь. Но не успела она процокать на своих тонких каблучках и пары шагов, как её окликнули:

– Эй! – недовольный голос, почти такой же рычащий, как утробный лай собак. – Сестра, почему без юбки?

Подруга от неожиданности замерла на месте, но быстро нашлась:

– Холодно же, батюшка, зима на дворе! Минус десять было ночью!.

.

Высокий рыжебородый мужчина в длинном одеянии, очищающий дорожки от снега, придирчиво окинул нас взглядом. Яшке только махнул рукой, мол, проходи, а вот нам преградил дорогу шваброй:

– Платки‑то хоть есть у вас? Головы свои беспутные прикройте!

Лизка нехотя вытащила из кармана розовую шапочку со стразами, а я нацепила капюшон.