Химера

За окном суетилась простая жизнь: толпились на светофорах машины, бежали с обеденного перерыва обратно в свои маленькие офисы люди, уже знакомая нам девочка в который раз выгуливала визгливого шпица прямо на дорожках Александровского сада.

– Фениксы и уроборосы бессмертны, потому что они приходят сюда познавать этот мир, – проговорил вдруг преподаватель. Взгляд его серых глаз слегка скосился к носу, концентрируясь на моём лбу. – А процесс познания бесконечен. Как и процесс коллекционирования. Вселенная расширяется, открывая перед нами всё новые и новые грани.

Потери неизбежно сопутствуют ищущим, но в мире с каждым днём появляется всё больше прекрасного, и я решил сосредоточиться на других чудесных экземплярах.

* * *

Чем сильнее Яшка нервничал по поводу отношений между матерью и отцом, тем чаще повторялись его приступы. Почти ежедневно он останавливал или откидывал время вперёд‑назад. Особенно по утрам, на первых парах всё никак не мог собраться, и стрелки часов постоянно чудили, прыгая то туда, то сюда.

А сегодня они не успокоились и к концу дня, и Лизка, окончательно потеряв терпение, на перемене накинулась на парня с возмущённым:

– Эй, гадюка, ты достал! У нас перерыв вместо десяти минут длится уже тридцать! Я домой хочу! Дай хоть последнюю пару отсидеть нормально!

Сыр в ответ продемонстрировал ей длинный змеиный язык и презрительно отвернулся, разглядывая узоры из трещинок, ползущие по окрашенным стенам коридора.

Последней парой стоял семинар Чернова, и я надеялась, что куратор рано или поздно вмешается, чтобы навести порядок, но, как назло, к нему в кабинет в самом начале перемены заглянула «поболтать» тётя Белла, и, видимо, они так увлеклись, что и сами потерялись во времени.

Когда часы, ненадолго зависнув, в очередной раз отскочили на несколько минут назад, я несмело дёрнула Сыроежкина за рукав:

– Яш, у тебя что‑то случилось?

– Да всё как обычно.

Кажется, теперь время совсем остановилось. Он повернулся, медленно и как‑то отрешённо оглядывая жёлтыми глазами коридор, и предметы под силой его взгляда начали причудливо расслаиваться.

Скамейка, на которую раздражённо плюхнулась Лизка, распалась на добрую сотню скамеек, эти изображения наложились друг на друга, и сквозь них можно было видеть тоннель четвёртого измерения – то есть, длинный шлейф от пути скамейки во времени. Да что там скамейка! Когда Яшка перевёл взгляд на меня, моё сознание примерно так же распалось на несколько разрозненных личностей.