Химера

Горит, взорвавшись пламенем, старая Боголюбовская церковь. И вот уже картинка сменяется: за крохотным окошком тёмной кельи видны острые пики монастыря, а на коленях отца Феогноста разложены не менее острые иглы с обжигающей хной. Боль прошивает мою печень насквозь. Взрыв, взрыв, взрыв. Я отвлеклась на неприятные ощущения и пропустила сразу несколько искр одновременно. Чернов разорвал меня в пух и прах.

– Четыре секунды, – со строгостью спортивного судьи отрапортовала Лизка, когда я, опустив голову, отступила назад.

– Неплохой результат. Пташка, соберись! Ты сможешь!

Отряхнув руку от пепла и сажи, снова подключаюсь. Бегут нити параллельных каналов. Один, второй, третий… десятый – закидываю сразу много, чтобы получить фору. Перед глазами вспыхивает картинка с разрубленными телами насильников в подворотне. Ха, поймала! Этим ты меня не напугаешь! Что там дальше? Маньяк на берегу залива? Первая трансформация и разодранная в хлам одежда? Длинный‑длинный эскалатор в метро, залитый ведром моей крови?.

. Я отбивала его искры, словно мячики для настольного тенниса. Невидимая ракетка хладнокровно отражала удар и тут же нацеливалась на новое воспоминание.

Пульс стучит быстрее. Мой или его?! Секунду или две всё было тихо, и я почти уже смогла добраться до сути задания, когда вдруг оказалась на новогоднем балу. Плыла по тёмному залу медленная мелодия, его рука сжимала мою руку, и сердце билось так же взбудоражено, как и сейчас. А потом – мои губы в миллиметре от его.

Я смутилась, моё собственное сердце затрепыхало так взволнованно, что я чуть не потеряла картинку. По‑моему, это нечестно с его стороны – играть на романтических чувствах. Но и я не могу сдаться!

Не успев отдать себе отчёт в том, что делаю, пальцем второй руки я коснулась его правого бока. Прямо в том месте, где распятого Христа пронзили копьём. Там, где горит и ноет его самая сильная печать.

Чернов вздрогнул и попытался перехватить мою руку, но было поздно – она уже утонула в его теле по запястье.

Нити нервных окончаний стремительно разрастались внутри него во все стороны. Сначала они стали похожи на трубки для коктейля, потом – на шариковые ручки, потом – на сточные трубы, и вот уже энергия льётся широкими реками, которым нет конца и края. Эти реки невозможно сжечь искрой. Эти реки не перекроет даже плотина.

Сверху на меня сошёл яркий белый свет. Я увидела предмет, который загадывал Чернов, но это уже было неважно.