Год дракона

Александр Глухов где посмеивался, а где и на ус мотал. Да всё пометки какие-то угольком делал на жёлтом бумажном листе.

Когда солнце проделало лишь половину пути до вершины небосвода, телега остановилась: дальше проехать было нельзя. Александр, поколдовав с лямками своей котомки, надел её на оба плеча за спину, и обозревал дремучий, буйный лес, словно вышедший из сказок. Того и гляди появится Кощей али Лихо одноглазое. А то и Соловей-разбойник свистом своим душегубским зальётся.

– Завтра после полудня, как солнце на убыль пойдёт, карауль нас здесь с телегой, – наказывал вознице Александр.

– Выйдем мы к той вон сосне, что у корня раздвоилась.

Андрей кивал и нетерпеливо топтался на месте, торопясь скорее уехать. Наконец, мужики закинули на плечи кирку и лопаты и направились во след за Александром в самую чащу, а возница развернул телегу да припустил в обратный путь.

На корявой сосне, что раздваивалась у основания, Глухов сделал ножом первую засечку и далее, через каждые сто шагов на каком-нибудь дереве вырезал только ему одному понятные знаки.

Иван не решился спрашивать, для чего они, но сам с собой рассудил так: коли Глухов дорогу намерился строить, то важно её длину отмерить да на карту нанести. Потому Александр Николаевич и останавливается спустя каждые десять зарубок да что-то в бумаге своей помечает. Окромя этого Глухов время от времени ещё и заставлял мужиков копать яму на сажень глубиной. С самого дна той ямы брал несколько горстей землицы, в ладони мял да сквозь пальцы пропускал, а потом снова со дна зачерпывал и уже в мешочек кожаный ссыпал. Таких мешочков у него с собой была дюжина, да на каждом инженер пометки углём оставлял.

Вскоре путники притомились и, обнаружив в лесу ключ со студёной водой, сделали возле него привал. Степан достал две луковицы, Иван – репу да морковь, Александр поделился с мужиками хлебом. За обедом и зашёл разговор о проклятом месте. Вернее, поначалу Глухов предложил спуститься ближе к подножию холма, проверить почву там.

– Не надо вам туда соваться, Лександр Николаич, – встрепенулся Степан. – Гиблое там место, дурное.

– Да что же в нём гиблого? – удивился инженер. – Лес как лес – ни топей, ни болот, ни пещер.

Тогда-то и рассказал Мурашов то, что слышал от Нестора Петровича. Да ещё и жути нагнал, хотел вернее убедить Глухова в проклятье, но лишь сильнее разжёг в нём интерес.

– Идём к подножию! – порешил Александр. – Коли там земля пригодная, будем дорогу там прокладывать.