Год дракона

– Прогневаете вы Владыку, Лександр Николаич, – бубнил Мурашов, не прекращая работать киркой, – ой, прогневаете! Спит себе великан каменным сном – и пущай спит! Нешто вам землицы в лесу мало? Вона её сколько – копай не хочу!

Глухов не отвечал, только следил за работой, и глаза его горели алчным огнём. Странное место будоражило его, и Иван начал поддаваться этому чувству. Словно в груди его застучало второе сердце – так хотелось узнать, что за тайна сокрыта под странным камнем и почему земля вокруг него мертва.

Схватив лопату, Кожемякин бросился копать яму, да так ретиво начал, что Степан даже отпрянул в страхе.

– Окститесь, Лександр Николаич, – последней атакой пошёл на Глухова Мурашов. – Загубите душу свою. И мою, невинную!

– Тёмный ты мужик, Степан, – сокрушенно вздохнул Иван, на лопате выбрасывая из выемки новый ком земли. – Наука всё на свете может столковать. И солнца ход, и гром с молниями, и про землю эту.

Мурашов молчал, только с ужасом следил, как его товарищ выворачивает из ямы ровные, гладкие комья маслянистой почвы.

– Глубже бери! – командовал Глухов. – Ещё на две лопаты копни!

Иван послушно вонзал железное полотно в землю, стараясь добраться до слоя пожирнее, но вдруг его лопата ударилась обо что-то твёрдое. Иван остановился и ещё раз попробовал лопатой землю: полотно глухо ударялось в какое-то препятствие.

– Никак сундук, – Кожемякин перевёл взгляд на Глухова. – Александр Николаич, богом клянусь – там что-то зарыто!

Глухов, который только-только вынул кожаный мешочек для новой земли, удивлённо заглянул в яму.

Сквозь тугие комья ничего было не разглядеть, и тогда Иван встал на колени и начал рукой разгребать землю. Вдруг он выдернул руку, словно ошпарившись, и шарахнулся от ямы, да так, что аж упал на седалище. Увидев такое, Степан на мгновение позабыл свой страх и тоже сунул нос в яму. То, что предстало пред его глазами, заставило Мурашова выдохнуть «Господи Иисусе» и трижды размашисто перекреститься.

– Ой, беда… беда… – простонал он и сбивчиво и неразборчиво забормотал молитву.

Глухов молча смотрел на дно ямы, его лицо оставалось неподвижным, будто находка и не тронула его вовсе. Но то было обманчивое ощущение: на щеках инженера проступил румянец, глаза вспыхнули интересом.

– Иван, копни-ка правее! Да полегче! – приказал он.

Кожемякин нехотя поднялся, одёрнул рубаху, поплевал на ладони.