Детективное агентство "Фордейл и Фордейл"

— Почему же этим нельзя? Дурной поэт служит Сатане по определению.

Кажется, я говорил слишком громко. Во всяком случае, сосед — тощий белобрысый юнец, чьи прыщи проглядывали из-под пудры, — недобро покосился в нашу сторону. Чтобы загладить дурное впечатление, я начал аплодировать с удвоенной силой.

И тут началось...

Поэты выбегали по очереди к камину и читали стихи. Громко, бессвязно, с нарушением мыслимых и немыслимых законов поэзии. Зато каждый старался перещеголять других, принимая вычурные позы, взмахивая руками, изображая невесть что.

Некоторые скалились, изображали, будто они кого-то кусают. Иной раз возникали скандалы из-за очерёдности. Поэты толкались, хватали друг другу за одежду. Дело однажды дошло до потасовки. Две поэтессы остались с испорченными причёсками, но, к счастью, их растащили раньше, чем ногти отыскали глаза соперниц.

Теперь я понимал, откуда на ковре взялись пятна крови, увиденные мистером Кроули. Там вполне могли бы сыскаться пряди волос и клочья одежды.

Накал поэтических страстей достиг апогея, когда вперёд снова вышел джентльмен — ходячая иллюстрация теории Дарвина.

Подобно цирковому фокуснику он выудил откуда-то из-под плаща чёрного кролика.

— Сейчас мы принесём кровавую жертву нашему повелителю! — закричал предводитель стихотворцев.

Но бедному ушастому зверьку не суждено было умереть в эту ночь. За тяжёлой портьерой, прикрывавшей не окно, как оказалось, а дверной проём, послышалась возня. Два крепких поэта втащили отчаянно сопротивляющегося Арчибальда. Братец мой держал в правой руке распятие, а в левой осиновый кол, которым пытался дотянуться до удерживающих его поэтов.

— Прятался! — крикнул один из них. — Тайно проник!

От неожиданности предводитель уронил кролика, убежавшего вприпрыжку в темноту.

— Отправляйтесь в Преисподнюю, мерзкие твари! — хрипел Арчибальд, которому воротник передавил горло.

— Благодарю тебя, Князь Тьмы! — воскликнул предводитель. В его кулаке сверкнул нож. — Ты послал нам другую жертву!

Я понял, что настала пора действовать.

Свалить с ног ближайших ко мне поэтов не составило ни малейшего труда.

Кто скверно рифмует, тот и в другом не достигнет успеха. Тем более, у нас с мисс Финкл было неоспоримое преимущество в силе, быстроте и внезапности. Краем глаза я видел, как она бьёт кулаками и локтями, а поэты валятся, будто спелые колосья под серпом.

Державших Арчибальда я просто столкнул лбами, а потом, повернув лицо к предводителю, оскалился. Трудно стать бледнее, чем слой пудры, но ему удалось.