Сказки старых переулков

– Простите великодушно! Я… Вы… Вы не ушиблись?

Несколько мгновений тому назад погружённый в раздумья профессор, не замечая толком дороги перед собой, носком ботинка зацепился за внушительную трещину в старом асфальте набережной, и наверняка во весь рост растянулся бы на земле, если б его не подхватила чья-то рука. Сейчас эта рука – в красном пальто и чёрной кожаной перчатке – всё ещё лежала на его рукаве. Жест, то ли запрещающий, то ли отстраняющий, получился у женщины явно инстинктивно, когда шедший навстречу по аллее мужчина вдруг начал падать прямо на неё.

Строгая линия губ чуть смягчилась, спасшая его от падения рука опустилась.

– Пожалуй, это мне бы следовало спрашивать у вас, – голос незнакомки был довольно низкий, с бархатистыми нотками. Профессор вновь виновато взглянул на неё.

– Ещё раз прошу прощения! – торопливо повторил он. – Поверьте, мне крайне неловко, такой конфуз… Задумался, а тут эта выбоина, будь она неладна.

– Глубоко же вы задумались, что падаете почти на ровном месте, – теперь в словах сквозила явная ирония, и мужчина смутился ещё больше.

Не дав ему извиниться в третий раз, женщина заметила: – Кажется, я вас уже видела? Здесь, на набережной.

Мужчина вновь встретился взглядом с прозрачно-серыми глазами, и ему почудилось, что среди ореховых крапинок мелькнула искорка интереса. Профессор легонько, всё ещё чуть виновато, улыбнулся и кивнул:

– Да, возможно. А я – вас. Вы часто здесь гуляете?

– Время от времени.

Повисло неловкое молчание.

Незнакомка спокойно смотрела на него, а мужчина с ужасом понимал, что не способен выдать ни одной разумной мысли. Рука чуть дёрнулась, готовясь потянуться к котелку, чтобы вежливо раскланяться и проститься, но тут всплыл вдруг в памяти старик-туземец. В осеннем воздухе будто разлился солёный запах океана, в который на мгновения превратилась свинцово-серая гладь реки, а растрескавшийся асфальт сменился белоснежным песком с уходящей вдоль прибоя цепочкой следов. Мальчишеский голос на беглом, хоть и не совсем правильном, французском, переводил слова деда о жрецах, боящихся любви, и в отдалении стояла и рассматривала белого гостя девушка, рождённая под другим солнцем и в другом мире.

Рука, потянувшаяся к котелку, сняла его. С легким поклоном мужчина представился и, уловив, как уголки губ незнакомки чуть поднимаются в зарождающейся улыбке, решился:

– Позволите составить вам компанию?

* * *

Миновал октябрь, и ноябрь уже подходил к концу.