Сказки старых переулков

Снайпер ещё секунду всматривался в прицел, потом подхватил горячую гильзу, выбрался на ржавую пожарную лестницу с противоположной от реки стороны дома, и дворами ушёл к своим.

* * *

В подвале, превращённом в казарму, собрались почти все бойцы их взвода. В тёплом полумраке плыли облачка табачного дыма и гомон голосов. Кошаву, вошедшего первым, встретили возгласы приветствий:

– Добро!

– Хвала!

Не отвечая на посыпавшиеся со всех сторон вопросы, снайпер прошёл к своей койке, закурил и, замурлыкав под нос какую-то бессвязную мелодию, принялся разбирать винтовку.

Обступившие его бойцы тревожно переглядывались: они уже знали, что обманчивое это мурлыканье означает у Кошавы едва сдерживаемую ярость. Заскрипела дверь и, пригнувшись, в подвал вошёл худощавый Кава. Внимательно оглядев собравшихся своими вечно печальными глазами, он подошёл к бочке с водой, зачерпнул из неё мятой алюминиевой кружкой и долго пил. Потом ещё раз окинул взглядом молча смотревших на него со всех сторон бойцов.

– Девојка.

То је била девојка.

* * *

Прошла четверть века, и Город вновь возродился. Вопреки артиллерийским обстрелам и пожарам. Вопреки минам, падавшим на рыночных площадях и в парках. Вопреки снайперам, подстреливавшим случайного прохожего так, чтобы тот не умирал сразу – и выжидавшим, пока к раненому на помощь не придут другие, чтобы уложить рядом на мостовой два-три трупа. Но мозаики больше не было. Веками крепнувший цемент её, замешанный на слезах и крови, вдруг стал хрупким и ломким, в одночасье рассыпался дорожной пылью, которую тут же разнёс неугомонный ветер.

Вера больше не давала сил, и на крутых склонах долины не осталось могил предков: люди выкапывали истлевшие кости и выкорчёвывали заросшие травой надгробия, чтобы забрать их с собой. Но куда – этого они и сами не знали.

По главной улочке Старого Города, представлявшей собой сплошную череду лавок, кальянных, кондитерских и чевапниц, неспешно шёл мужчина лет пятидесяти. Людской поток, в котором смешались горожане и туристы, вынес его на главную площадь, оттуда на набережную, а по ней – к скромному бетонному мосту с чугунными решётками, напротив которого сверкало стеклом и сталью восстановленное здание городского совета.

Мужчина нерешительно остановился у моста. Взгляд его, задумчиво блуждающий по окрестным холмам, отыскал сперва старое еврейское кладбище, почти скрытое от глаз пышно разросшимися кронами деревьев, затем – ряд домов, поднимающихся вдоль крутой улочки.