Хроники отеля "Уайтвуд". Париж, 44

В одном месте пришлось прорываться через заслон. Мы кинули гранаты, в помещении были взрывы, мы шли буквально по телам. Человек, который выводил нашу группу, сказал, что только вызывающая наглость обеспечит нам успех. В общем, так оно и выглядело.

— Это его стиль, — пробормотала Тони. — Вызывающая наглость, взрывы и — по телам. А дальше?

— А дальше он велел нам уходить. Всё, что я знаю. Судя по стрельбе за нашими спинами, он принял последний бой. Единственное, что меня смущает — это моё лицо на этой фотографии.

— Под этим вашим «лицом» там может лежать кто угодно, — рассудила Тони. — Судя по тому, что «человек» участвовал в вашем собрании, он теперь в курсе предстоящей операции и держит в руках её судьбу. Человек на фото, кстати, совершенно не обязательно мёртв, ему достаточно прикинуться мёртвым, и вы, Анри, теперь замучаетесь доказывать свою идентичность. Фантомас обожает хаос: при любой Империи, при любой Республике, при оккупации…

— Хаос, конечно, дальше некуда, потому что если он там у них сейчас встал и пошёл, то мы получаем уже трёх Роль-Танги: меня, его и официально расстрелянного у стены павильона Данфер-Рошро.

Мне впору обзавестись паранойей.

— Те, кто ставит на мертвеца, не могут отыграть назад и признать Роль-Танги живым. В их глазах поддельными будут все, кто вашим именем назовётся. Выгодополучатель — оккупационная администрация. Второй, если «встал и пошёл», существует только гипотетически, мы его только что сами придумали. Но если он вдруг существует, то выиграет от этого только Фантомас, потому что «так убили или всё-таки не убили» очень сильно ударит по репутации немцев.

Если целью было проникнуть в недра вашей организации, то фото с вами убитым и победный рапорт очень сильно мешают операции. Ему не поверят, как, кстати, не поверят и вам, когда вы явитесь во плоти. У вас же там тоже наверняка есть разные политические течения? Остаётесь вы, и если не вы сами спланировали и провернули эту операцию по замене, то вы и есть настоящий.

— … или шизофренией, — продолжил предыдущее рассуждение Роль-Танги. — Мы не рассмотрели ещё одну возможность. Что, если нас теперь десяток-другой, и каждый тянет воз в свою сторону? Знаете, доктор, мысль оставить мне на физиономии особую примету кажется мне здравой. Давайте несите скальпель, иначе я сделаю это кухонным ножом.

В этот момент в кухню вошла зевающая Зейна.

— Мадам, вам тут письмо под дверь подсунули.

7.