Хроники отеля "Уайтвуд". Париж, 44

Шесть миллионов мертвецов, триста километров тоннелей, наполненных смертью. Жертвы оспы, чумы и холеры, жертвы якобинского террора, жертвы Варфоломеевской ночи. Кости, потревоженные на кладбищах. Шесть миллионов человек, так или иначе убитых Парижем. И, поскольку ваше ментальное влияние я позаботился исключить, то единственным клапаном, в который пойдет этот, фигурально выражаясь, пар, будет мое личное целеполагание.

— Я старомодно верю в дихотомию добра и зла, — обречённо сказал Багатель.

— Ну вот и верьте — внутри своего круга.

— А если что-то пойдёт не так?

— На этот случай у меня есть ещё мадам. В момент, когда процесс окажется запущен, я перестану нуждаться в ней, как в катализаторе изменения и разомкну её круг. Вы помните, смерть ведьмы высвобождает дополнительную энергию. Подбросим дров в костёр, так сказать.

Для автоматчиков, стоявших по кругу, защитных кругов не предполагалось — расходный материал. Факелы чадили в спёртом воздухе подземелья. Левин воздел руки и принялся читать заклинание вызова.

Тони послала Багателю вопросительный взгляд. Тот грустно покачал головой: чёртов фашист знал своё дело и вел свою партию без ошибок. Рассчитывать на его некомпетентность не приходилось.

Кости пришли в движение. Сперва по узким проходам покатились потревоженные черепа. Затем послышались сухие щелчки, нарастающий стрёкот, ропот. Подземелье наполнилось эффектом присутствия, густым, как горячие испарения. Давно умершие люди, никто из них не остался в целости, со своими собственными костями, разобранные по принципу «черепа к черепам», а прочее — как придётся.

Но никто здесь и не рассчитывал на армию скелетов, Левина интересовала лишь суммарная энергия, которая ударит в ключевые точки, разворачивая исторический процесс. И это было намного страшнее, чем если бы под его руку в самом деле явилась армия скелетов. Католики и гугеноты, аристократы и санкюлоты, коммунары и версальцы, и многие-многие безвестные бедняки прошедших столетий и обитатели фамильных склепов с кладбищ, которые волей городского управления ныне оказались закрыты и отданы под городскую застройку и парки.

Однако в деле присутствовала магия «Уайтвуд», и среди миллионов людей, сведённых беспринципным циником к одному лишь колебанию суммарной энергии, глаз Тони начал выделять смутно знакомые очертания. Вот этот, с львиной головой — разве это не Дантон? А вот этот, с раздробленной челюстью1? Нет, не говорите, я и сама знаю, что это за демон. Но это наш демон, и сейчас я рада его видеть.