Возрождение Орсона

Неведомая энергия внутри меня всколыхнулась и обрела форму, словно раскаленный металл вылился в форму для клинка.

Я тронул верхнюю струну. Какое необычное звучание – жгучее и тяжелое, словно жужжание шмеля! Пальцы сами собой зажали знакомый аккорд, я ударил по струнам. Глубокая вибрация разлилась в пространстве, я подхватил ее и выстроил бодрый ритм. Вот это да! Улыбка обожгла мне лицо.

Необычно громкий звук рождался, казалось, из ниоткуда – прорывался с изнанки пространства как магическая энергия. Я начал кивать в такт, пальцы скользнули на самые тонкие струны – раздался высокий чистый звук, похожий на вой хищного зверя.

Ощущения кружили голову: меня словно облили ледяной водой, а затем швырнули в пожар, ураган дул мне в лицо, земля дрожала в такт моим рифам. Память подбросила пару мелодий из прошлой жизни, я сплел их воедино, пробежался от одной к другой и перешел на отрывистый марш, под который когда-то шествовали мои легионы.

Газовые фонари вдоль всей улицы выплюнули в небо длинные языки пламени и затрепетали, словно безумные. Я придал мелодии характера – что-то от Хаоса, что-то от Тьмы – и она стала буйной и мрачной одновременно. Звучание было легким и динамичным, но ассоциировалось с тяжелым звонким металлом. В груди зародились подходящие слова.

Я набрал полную грудь воздуха, собираясь выдать боевой клич лорда, выраженный в песне.

В этот момент кристалл на гитаре взорвался. Гриф рвануло в сторону, я едва не упал, удерживая его. Фонари на улице затухли, словно свечи, задутые сквозняком, улица в миг потемнела, и только окошки светились, выдавая прилипших к ним зрителей.

Волна энергии схлынула с меня, я упал на колени, словно получил добротный удар в солнечное сплетение. Пустота внутри была болезненной, но одновременно приятной – та странная энергия вышла из меня и оставила в покое. На какое-то время.

Возвращаясь с крыши, я столкнулся с матерью. Кутаясь в плед, она бросила на меня быстрый взгляд, после чего неотрывно уставилась на осколки кристалла. Губы ее нервно дернулись и расползлись в улыбке.

Улыбка эта мне не понравилась. Как и странный тон матери.

– Орсино, милый, иди спать. У тебя был тяжелый день. Ложись спать.

Дверь в коридор я не только запер, но и подпер стулом, после чего рухнул на кровать и с превеликим удовольствием закрыл глаза.