Возрождение Орсона

– Действительно, нехорошо получилось. Да и вообще соревнование дурацкое. Ты к нам в команду пришел, а тут тебе такое устроили.

– Ладно… – сказала Регина. – Согласна на ничью.

– Спасибо, любовь моя, – сказал Хасан и приник губами к колену своей музы.

– Ночью поблагодаришь, – ответила она, поглаживая поэта по голове.

– Победила дружба, – сказал Тони и сунул в рот сигарету. – Кому еще пива, синьоры? Синьорина?

Забавно. В этой компании не было аристократического снобизма, никто не выделывался и не кичился родителями – этим подавай искусство и сражения, однако молодежью легко овладели естественные иерархические инстинкты.

Иначе говоря, принимая меня в свою стайку, они вольно или невольно пытались назначить мне место. От моего поведения теперь зависит, будет ли мое место под задницей (в прямом и переносном смысле) или я займу роль ценного, но ведомого соратника, или…

– Стоп, – сказал я так резко, что даже Сатоши встрепенулся и уставился на меня, чего уж говорить об остальных. – Лев, я еще не говорил, что согласен вступить в вашу боевую звезду.

Милая Регина, давай сюда свою левую ручонку. А ты, Хасан, лучше подумай о поэме.

Все притихли и замерли, лишь струился вверх дымок сигареты, торчащей в губах Тони. Первой очнулась Регина и поставила руку на локоть. Мелькнула улыбка ярко-красных губ. Она сказала:

– Синьор Орсино, вы все-таки решили испытать не только свои мышцы, но и лицо?

– Если проиграешь всухую, то ставишь всем пиво, идет? – сказал я.

– Да запросто.

Наши ладони соединились. Я сделал выверт духа на весь торс, нервные окончания отозвались болью – все-таки сегодня я уже прибегал к своему козырю и телу это не нравилось.

Регина снова уставилась мне в глаза с плотоядной улыбкой и начала сгибать руку.

Точнее, попыталась это делать, потому что моя рука не шелохнулась.

Девушка напряглась, мускулы на руках вздулись и, черт подери, это было эротично. Она тяжело задышала и стала переносить на руку вес тела. Я же начал медленно склонять ее руку к столу. Глаза ее распахнулись в изумлении, и тут же сузились, лицо приобрело решительное выражение.

Она сделала отчаянный рывок. По ее коже пробежали белые сполохи света – настал и ее черед прибегнуть к своим фокусам. Стол под нашими локтями заскрипел. Интересно, сейчас сработала поэтическая сила или корпусарт? Так или иначе Регине это не помогло – материя не могла противостоять духовной субстанции, которая обволакивала сейчас мою руку. Я медленно и плавно приближал запястье девушки к столешнице.